Рональд и Дональд – новые «звездные войны»

Современная система международных отношений переживает важный и довольно болезненный для всех ее акторов этап. Этап «хаотизации», «миробеспорядка», который сложился на мировой арене на данный момент, все чаще в последнее время затрагивает наиболее существенную сторону всей системы, а именно – безопасность. И события последних нескольких месяцев вновь ставят мировое сообщество перед вопросом урегулирования стремительно меняющейся международной обстановки в целях установления стратегической стабильности и сохранения международного мира.

Освоение космического пространства на протяжении долгого времени было своего рода «соревнованием» для стран, чьи технологии позволяли осуществлять не только полеты человека в космос, но и вывод туда собственных орбитальных станций. И на Советский Союз в этом плане можно было только равняться. Однако, как известно, всегда найдется кто-то, кто захочет быть «немного равнее».

23 марта 1983 года президентом Соединенных Штатов Америки Рональдом Рейганом была объявлена программа научно-исследовательских работ «Стратегическая оборонная инициатива» (далее СОИ), которая предполагала разработку научной и технической базы для создания противоракетного «щита» для США – системы ПРО с элементами космического базирования. Однако вопрос отсутствия необходимых ресурсов и условий для реализации этого проекта для американского правительства не был важнее установки «перегнать» Советский Союз в космическом пространстве и указать СССР его «место» не только в данной сфере, но и на международной арене в целом. Так Р. Рейган начал качественно новую гонку вооружений, названную в истории «Звездными войнами», на что сами Штаты потратили около 400 млн. долларов.

И спустя примерно сорок лет вектор на установление американского первенства в мире и за его пределами не изменился. Риторика 45-ого президента Соединенных Штатов Дональда Трампа, начиная с июня 2018 года, гласит: «США должны доминировать в космосе». Отданный в то время приказ о создании космических вооруженных сил, как отдельного, шестого вида войск, уже тогда навел мировое сообщество на мысль о начале нового витка гонки вооружений.

Как известно, и как было признано Д. Трампом – Российская Федерация и Китайская Народная Республика намного раньше занялись созданием космических вооруженных сил, хотя официально они существуют только у России (с 2001 года).

КНР, в свою очередь, утверждает, что не будет наращивать вооружение и участвовать в гонке вооружений в космосе, призывая к миру на планете. Несмотря на подобную «мирную доктрину» и отсутствие официального рода космических войск, Китай на данный момент является одной из самых успешных мировых держав в освоении далекого пространства. И недавняя высадка зонда на обратную сторону Луны это подтверждает. Тем не менее, такой информационный шум, который поднялся вокруг исторической высадки, не показывает полноты всех амбиций КНР в этой сфере, и, наоборот, отвлекает от возможных реальных планов китайского руководства.

Как известно, кто громче кричит о мире, тот больше всех готовится к войне. На данный момент КНР работает над созданием космического лифта и многоразовых ракет-носителей. Большие надежды возлагаются на обновленную версию «Чанчжэн-5» – «Чанчжэн-5B», которая сможет выводить на низкую околоземную орбиту грузы с весом до 25 тонн. Самой мощной из ныне существующих ракет-носителей считается сверхтяжелая Falcon Heavy американской компании SpaceX, способная доставить до 64 тонн груза. В подвешенном состоянии, исходя из этого, остается вопрос зачем именно Китаю необходимо на данный момент не только создание, но и введение в эксплуатацию не просто ракет-носителей, но и многоразовых версий? При том, что в полную эксплуатацию космическую станцию КНР «Тяньгун-2» введут только к 2020 году – на данный момент у нее нет постоянного экипажа, как, скажем, у МКС. И здесь напрашивается один единственный вывод – к этому моменту Китай уже будет обладать возможностью эффективной логистической связи с «Тяньгун-2» с Земли. И гарантий исключительно мирного использования – пока что нет. В особенности с учетом демонстрации Китаем возможности уничтожать объекты, находящиеся на земной орбите в 2007 году.

Опасения насчет этого высказываются и американской стороной. Ведь у США появились несколько конкурентов по выводу нового поколения ракет-носителей в космос – Китай, а теперь уже и Россия. По недавним заявлениям главы «Роскосмоса» Дмитрия Рогозина, стало известно, что к 2028 году должен состояться первый полет российской ракеты-носителя сверхтяжелого класса «Енисей».

И такие резкие высказывания США можно понять – ведь на их территории ближе всех к созданию экономически эффективных ракет-носителей подошла частная компания SpaceX, возглавляемая Илоном Маском. В то время как в России и Китае данными разработками занимаются исключительно государственные компании, с которыми нет необходимости договариваться. А учитывая довольно противоречивые отношения Д. Трампа и И. Маска, очень сложно дать прогноз о том, согласится ли последний на условия сотрудничества, которые сможет предложить ему американское правительство.

Внутренние договоренности необходимы для развития Штатами своей собственной космической программы, но ведь этого недостаточно, – также им необходимо либо затормозить, либо нарушить планы развития программ конкурентов. И не только космических, но и военных разработок в принципе.

Выведение системы ПРО или целых комплексов вооружений на опорные орбиты – это вторичный вопрос. Первым является разработка таких систем. Ведь даже для Рейгановской СОИ и ударных вооружений, входящих в нее, необходимы были элементы распознавания целей, систем наведения и определение траектории полета объектов. А на данный момент Соединенные Штаты очень обеспокоены наличием у других стран новых типов вооружения, технологии которых для американской стороны неизвестны. И здесь вопрос касается не столько космического, сколько воздушного пространства.

1 марта 2018 года В.В. Путин во время послания Федеральному Собранию Российской Федерации анонсировал целый ряд новейших стратегических вооружений, которые способны поражать цели почти в любой точке мира и способны проникнуть сквозь американский противоракетный щит. Возможности данных типов оружия выходят далеко за рамки современных американских разработок, что снова ставит перед Штатами вопрос о необходимости скорейшего развития новых военных технологий (в частности, для дальнейшей эксплуатации их в космосе).

Существует, конечно, Командование воздушно-космической обороны Северной Америки (сокращенно «NORAD»), которое ориентировано на борьбу с высотными целями, но для уничтожения опасных объектов уровня новейших российских ракет комплекса «Сармат» или «Кинжал» у «NORAD» нет соответствующих вооружений.

Однако наибольшие опасения у США вызвало нечто другое – а именно российские комплексы новых крылатых ракет, которым американской стороне противопоставить нечего. И их появление предоставило Штатам достаточно удачную возможность вновь напомнить России о высокоточных крылатых ракетах большой дальности наземного базирования 9М729, создание и испытания которых в наземном варианте признаются западными наблюдателями нарушением Договора о сокращении РСМД, который был подписан в 1987 г. между СССР и США. И эта тема на сегодняшний момент вновь стала актуальной.

Однако вопросы к соблюдению данного Договора есть и к самой американской стороне, что было отмечено Министром иностранных дел РФ С. Лавровым. Министр подчеркнул, что США начали создавать ракеты средней и меньшей дальности, производство которых запрещено ДРСМД. Речь, вероятно, идет о гиперзвуковой крылатой ракете Boeing X-51 от американской компании Boeing – она же ранее и принимала участие в разработке вооружений для СОИ при Р. Рейгане.

Такая настойчивость Белого дома в вопросе Договора о РСМД имеет несколько объяснений.

На данный момент помимо Российской Федерации, крылатыми ракетами большой дальности обладает и Китайская Народная Республика, которая не подписывала ДРСМД и не является его участником. В китайском военном арсенале существует крылатая ракета наземного базирования Dongfeng-10А (была представлена еще в 2009 г.), предназначенная для нанесения ударов по авианосным группам США в западной части Тихого океана. Ее дальность (1500-2500 км) позволяет КНР контролировать все спорные территории – моря и архипелаги вдоль побережья Китая, размещая пусковые установки в любой точке страны.

Естественно, данный факт является угрозой для безопасности Соединенных Штатов и именно выход из ДРСМД дал бы им возможность для ее предотвращения. Соседство КНР с Японией и Южной Кореей довольно удобно для расположения на их территории крылатых и баллистических ракет наземного базирования. Подобные действия также позволили бы США разместить там и системы ПРО для «окружения» КНР и даже Российской Федерации с еще одной стороны – с Востока. Ведь система «ЕвроПРО» уже «зажала Россию в тиски» с Запада. Однако, даже при всем желании, такие действия не могут быть предприняты Штатами именно потому, что Россия настаивает на сохранении ДРСМД как одного из краеугольных камней глобальной системы безопасности.

С точки зрения собственной безопасности, Соединенным Штатам одновременно и невыгодно выходить из ДРСМД. Ведь это бы означало, что Россия получит возможность расположения новых военных комплексов в любой точке мира. И именно поэтому США поняли, что необходимо срочно заняться разработкой контрсилового потенциала для возможного удара по России. И именно так, как это планировал ранее сделать Р. Рейган в отношении СССР с программой СОИ, чем и занимается сейчас Д. Трамп.

Договор, как считается на Западе, сможет спасти только подтвержденная ликвидация «вызывающих опасение» ракет. Конечно же, речь идет, прежде всего, о данных действиях со стороны Кремля. Ведь уничтожение гиперзвуковых ракет Россией гарантирует для США меньше трудностей для создания систем ПРО, как в космосе в будущем, так и в принципе – ведь не нужно настраивать системы на распознавание неизвестных для них вооружений. И тем временем американская сторона пока сама займется разработкой и совершенствованием своих военных технологий – этим «контрсиловым потенциалом».

На данный момент подобные действия США пытаются объяснить «защитой своей национальной безопасности», как и многие другие действия, которые подрывают общую международную безопасность. И вопрос, связанный с ДРСМД, и создание «комплекса внешних врагов» с мощным ракетным и ядерным потенциалом в виде Ирана, КНДР, а теперь еще и в лице России с Китаем, – все это даст Америке возможность в дальнейшем безнаказанно проводить военные операции в защиту своих интересов в любой точке земного шара. Ведь по мнению Соединенных Штатов, если они окружены врагами, значит защищаться надо любыми способами.

Все это становится все больше похоже на своего рода паранойю со стороны американского руководства – они привыкли дружить и действовать «против» кого-то, в то время как Российская Федерация действует прежде всего «на себя» и в действительности исходя из интересов своей собственной национальной безопасности.

В угоду своим собственным амбициям, внутренним «обидам» по причине утекающего «однополярного преимущества» во всех сферах, правительство Соединенных Штатов противоречит не только принципам сохранения глобального мира, будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН, но и здравому смыслу. Попытки диктовать свои условия при разрешении конфликтов, объяснение незаконных военных ударов статьей Конституции США, попытки выхода из международных договоров путем откровенного шантажа – все это давно перестало внушать веру в то, что целью таких действий является сохранение международного мира и «защита» его от тех, кто, по мнению Белого дома, может нанести миру непоправимый вред.

И теперь главный вопрос, который хотелось задать американскому руководству – так может быть именно от них надо защищать все мировое сообщество? От их личных интересов, которые, по их мнению, выше международного права, от этого «синдрома первенства»?

Ведь новый виток гонки вооружений и выход США из ДРСМД неминуемо означает старт новой эпохи противостояния, но уже не биполярного, а глобального. И все еще актуальным остается договор СНВ-III.

Нужны ли с такими технологиями войны, которые по объективным причинам могут стать завершающими в истории международных отношений? Выступление Владимира Путина перед Федеральным собранием в 2018 году дало ответ на этот вопрос – не нужны. В соответствии с современной международной обстановкой это был призыв именно к тому, чтобы остановиться. Ведь потенциал данных видов оружия действительно молниеносен и разрушителен.

Таким образом, последствия развязываемых США новых «звездных войн» могут исчисляться не только потраченными миллиардами, но и разрушенной системой международной безопасности.

М. Крицкая

Место Азиатско-Тихоокеанского региона в современных международных отношениях: проблемы безопасности и перспективы развития. Сборник статей

Представляем Вашему вниманию сборник, изданный по итогам конференции по АТР, которая проходила в Дипломатической Академии МИД России в ноябре 2018 г. и была организована Центром востоковедных исследований

Сборник АТР 2019

Раскол в стране — раскол на экране?

Последние пятнадцать лет в Турции — это не только период правления Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом, но и время активного наращивания мягкой силы, огромный вклад в которую вносит местная сериальная индустрия. В 2017 году на продаже своей продукции она заработала 350 миллионов долларов, больше экспортирует только США. Рост экспорта мотивируется и правительством страны, самым активным компаниям выдаются субсидии и премии. Турок смотрят на Балканах, в арабском мире, Пакистане, Латинской Америке, Индии, Бангладеш, Афганистане, Иране, Среднеазиатских странах и, конечно, в России.

Турецкая сериальная индустрия во многом работает на создание новой воображаемой общности. Несмотря на ходульность сюжетов, невероятный хронометраж и выходящий за рамки приемлемого мелодраматизм, а возможно даже и благодаря этому, у неё получается привлечь, зацепить в первую очередь российских и среднеазиатских тюрок, арабов с Ближнего Востока, т.е. людей, так или иначе входящих с турками в одну культурно-конфессиональную общность. Долгие, псевдоисторические сериалы, где идеалистически отражаются золотые страницы из разных периодов османской истории, неожиданно начинают восприниматься как реальные документы времени; если посмотреть на протурецкие группы в социальной сети «Вконтакте», то можно заметить, что общим местом во время любых обсуждений является апелляция к эпизодам любимых сериалов, где турецкие султаны и беи предстают заступниками всех правоверных. Пласт исторических сериалов самый крупный и, пожалуй, самый опасный с точки зрения влияния на нетвердую в своих политических убеждениях публику; наряду с этим турки снимают много любовного «мыла», которое тем не менее заставляет зрителя/зрительницу поверить в своё знакомство со страной-продуцентом, создать в голове её идеализированный образ.

Одним из главных событий конца 2018 года в мире турецких теледрам оказался выход «Защитника» (тур. Hakan: Muhafız, англ. The Protector) — первого оригинального турецкого сериала американской платформы Netflix. Следует понимать, что сейчас Netflix является лидирующим производителем сериальной продукции в мире. «Карточный домик», «Черное зеркало», «Очень странные дела», «Оранжевый — хит сезона», «Нарко» — самые интересные и популярные проекты последних лет были реализованы именно ими. Фактически именно Netflix и другой американский гигант – HBO –сформировали новый формат телешоу, сделали сериалы важным элементом досуга и инструментом для осмысления реальности. Таким образом, создание американцами проекта на турецком языке, с турецкими актерами и турецкой съемочной группой сразу поднимает его в высшую лигу, делает важным инфоповодом, который нуждается в осмыслении.

Основа сюжета «Защитника» не очень сложна: молодой человек неожиданно обнаруживает, что является избранным, которому с рождения предназначено оберегать Стамбул от древнего зла. Но следует разобраться в причинах и мотивациях появления проекта. Сперва может показаться, что появление «Защитника» – это первый шаг в экспансии турецкого телерынка на запад, пробный шар, который откроет для искушенного зрителя американского и европейского кабельного телевидения двери в мир турецкого контента. Однако на деле вырисовывается совершенно другая ситуация. С каждой новой серией всё больше становится ясно, что «Защитник» — это не турецкий сериал, это скорее западный сериал, снятый турками в турецких декорациях и рассчитанный в первую очередь на внутреннего потребителя, т.е. это не турецкие сериалы идут на западные рынки, это Netflix приходит на рынок турецкий.

Прежде всего, внимание на себя обращает хронометраж. Для обычного турецкого сериала нормальным явлением являются серии по полтора часа и сезоны по 50 серий, здесь же длительность эпизода в первом сезоне составляет от 30 до 45 минут, а первый сезон насчитывает всего десять серий, что является стандартом для западного проката. Второй сезон, который будет состоять всего из восьми серий, обещают выпустить летом 2019 года.

За глянцевой картинкой с конвенционально красивыми главными героями внимательный зритель, который хотя бы немного прожил в Турции, способен разглядеть много странностей. Во-первых, практически весь сериал снимается в европейской части города, за исключением нескольких сцен на Принцевых островах и в кампусе Гайдарпаша Мраморноморского университета, который пытаются выдать за исторический факультет, пусть в реальности его населяют студенты-медики и юристы. Во-вторых, если бы на свете существовал тест Бекдель-тейзе (тур. teyze — тетушка, уважительное обращение к женщине возраста вашей матери), то сериал бы его провалил. Пускай оригинальный тест Бекдель и построен на замере гендерной предвзятости художественного произведения, предложенный инвариант предлагает измерять религиозный аспект. Во всем сериале нет ни одной героини с покрытой головой, что для современной Турции удивительно. Чем дальше, тем больше кажется, что зрителя уводят в мир мечты белых турок. Здесь следует пояснить, что в Турции существуют концепции черных и белых турок. Черные турки — выходцы из Анатолии, переехавшие в большие города с началом урбанизации второй половины XX века, фактически деревенщины, горожане в первом поколении, недалеко ушедшие от своих деревенских привычек. Белые же турки — это потомственные жители городов, европеизированная интеллигенция, чиновничество, люди бизнеса. В мире сериала по-прежнему существует культура махалле — микрорайона, где каждый знает каждого, а тетушки, конечно же простоволосые, следят за порядком из эркеров классических турецких домов, куда почему-то (неприемлемая для турецкой бытовой культуры ситуация) можно заходить не разувшись. Герои всячески притворяются, что их морально-ценностные устои, в том числе и в вопросе интимных отношений, мало отличаются от западных, как бы Хакан, главный герой, не пытался строить собственную идентичность вокруг образа простого парня с Гранд базара.

Что же это в итоге? Пока основная часть турецких сериалов пытается играть на местных трендах, возрождать местную архаическую героику, апеллировать к дням расцвета Османской империи, «Защитник» оказывается представителем лаицистских, упрощенно понятных республиканских ценностей. Вселенная «Защитника» — это вселенная из мечты белых турок, которая, однако, может существовать только в Стамбуле. Даже точнее: только в его европейской части.

В то же время нельзя полностью говорить об отрыве от корней. Турецкая съемочная группа при чувствующемся желании делать всё в лучших образцах жанра, подарить миру свой «Настоящий детектив» или, вернее, «Джессику Джонс», выдает в итоге мелодраматический фарс с непродуманными мотивациями. Это, на удивление, пересекается с линией Феридуна из «Музея невинности» Орхана Памука. В книге молодой кинематографист тоже стремился снимать как Антониони или Бергман, но, как только у него получилось наконец-то дорваться до киносъемок, вышел второсортный местный фильм о любви, полный предсказуемых сюжетных поворотов.

Существующий в турецком обществе глубокий ценностно-политический раскол уже давно не является новостью и признается большинством специалистов. Его проявления можно было наблюдать на протяжении последних лет: это события в парке Гези 2013 года, попытка военного переворота лета 2016 года, тот же минимальный перевес всего в 1,5 процента, с которым удалось на референдуме 2017 года утвердить поправки в конституцию. Для одной половины Турции Эрдоган — непререкаемый лидер, ведущий страну в светлое будущее, для другой — дьявол, который стремится уничтожить прежние секулярные порядки и ввергнуть страну в исламское правление. Сейчас этот раскол начинает проходить даже по таким массовым и непритязательным (отметим — в Турции) развлечениям, как телевизионные сериалы. Значит ли это, что всё дело идет к большому взрыву внутреннего противостояния? Посмотрим, но хотелось бы надеяться, что, несмотря на все предсказания экспертов, этого всё же не произойдет.

Рыженков Андрей

Пробуждение Фанара

Дарование автокефалии Украинской православной церкви является одной из самых горячих тем в международной повестке 2018-2019 годов. Проблема рассмотрена уже с множества различных сторон, но стоит попробовать приложить к ней и взгляд турколога.

Во-первых, как справедливо отмечает автор телеграм-канала Wild field Али Нуриев, на политической карте Турции появляется новый и автономный игрок — Константинопольский патриархат. Президент Украины Петр Порошенко в компании министров и высокопоставленных чиновников приезжал в Стамбул не ради встречи с президентом Турции (хотя такая встреча, конечно, состоялась, но расстановка приоритетов не может не задевать Анкару), а чтобы посетить Фанар. Вселенский патриархат неожиданно стал мощным актором во внешнеполитической игре и полученное влияние он растрачивать не захочет, либо продолжая независимую игру, либо предлагая свои инструменты для решения политических задач других государств.

Сомнительно, что правящие элиты Турции могут и хотят полностью подчинить себе патриархат, однако в случае, если цели обоих сторон не будут расходиться, то возможны ситуативные союзы или размены. Так, в обмен на увеличение субсидий на реставрацию старых греческих храмов на территории Турции, патриархат может, например, выступить в качестве лоббиста турецких интересов на Балканах, хотя пока отношение местных православных церквей к выдаче Украине томоса не вполне артикулировано. Одновременно у Турецкой Республики есть довольно большие возможности влиять на имущество Вселенского патриархата, поскольку юридически он владеть ничем не вправе. Вся недвижимость находится в собственности различных вакуфных фондов, которые, в свою очередь, формально подчиняются Генеральному управлению вакуфными фондами Республики Турция. Однако в последние годы резких трений между турецким правительством и Фанаром по вопросам собственности не возникало: идёт процесс возрождения семинарии на острове Хейбелиада, выделяются деньги на реставрацию церквей в районе Мраморного моря, в нестамбульских храмах проходят первые с 1923 года, года обмена населением между Турцией и Грецией, богослужения.

Интересную, пусть и принципиально непроверяемую информацию, предоставил 26 сентября телеграм-канал Незыгарь, самый популярный политический канал в этом мессенджере, специализирующийся на политических инсайдах. Согласно ей, основной нажим на Константинопольский патриархат, осуществлял лично Эрдоган через своего сына Биляля. Делалось это по просьбе клана Клинтонов, который в ответ обещал заблокировать в конгрессе США введение санкций против Турции за покупку С-400 и давить на Минюст по вопросу выдачи Гюлена (сейчас этот пост удален, но такое для Незыгаря – нормальная ситуация. В распоряжении Центра имеется скриншот сообщения). Вряд ли это сообщение можно считать подтверждением тесных контактов между Фанаром и Анкарой в политическом разрезе, но принять его во внимание всё же стоит.

Важно подчеркнуть, что категорически нельзя сливать вместе интересы турецкого правительства и Константинопольского патриархата и утверждать, что обе структуры действуют в интересах Украины. В связи с сирийским урегулированием Турция крайне трепетно относится к отношениям с Российской Федерацией. Сирийский вопрос напрямую затрагивает безопасность страны и очевидно, что Турция не будет предпринимать резких шагов, направленных на обострение отношений с другими участниками Астанинского процесса. Во многом на пророссийскую позицию турецкой стороны указывает ситуация с иском Турецкой православной церкви против Константинопольского патриархата о незаконном даровании автокефалии Украине. ТПЦ — это неканоническая православная юрисдикция, созданная в 1922 году как национальный противовес греческому Фанару и не признанная ни одной из поместных православных церквей, но, внимание, издавна пользующаяся поддержкой турецкой власти и Управления по делам религий. Пускай влияние ТПЦ и не велико, однако яркое освещение, которое её иск получил в том числе и в турецкой прессе, может свидетельствовать об отсутствии однозначной поддержки дарования автокефалии Украине среди турецких элит.

Не менее важным является и вопрос взаимодействия Константинопольского патриархата с русскоязычными прихожанами. После разрыва евхаристического общения со стороны РПЦ, российские прихожане лишились возможности справлять таинства в храмах, относящихся к Константинопольскому патриархату. Однако для прихожан из Украины ситуация никак не поменялась. Главным следствием этого может являться раскол в среде русскоговорящих жителей Турции, а самое неприятное, что этот раскол может перейти и на восприятие их турецким общественным сознанием. На данный момент любой, кто говорит на русском языке, турками автоматически причисляется к воображаемому сообществу rus’ов. Это позитивно влияет на существующий образ страны, увеличивает её авторитет и возможности мягкой силы. Раскол же, если привлечь к нему излишнее внимание, может привести к разделению русов на условно «религиозных» — украинцев и прочих выходцев из стран бывшего СССР, которые могут присутствовать на службах, и условно «нерелигиозных» — россиян и прихожан РПЦ. Разделение по конфессиональному признаку вкупе с денежным воздействием на Фанар уже используется консульством Украины в Стамбуле – помимо поддержки украинских культурных сообществ на территории страны, прошлой весной они выделяли деньги на паломнические поездки русскоговорящих православных прихожан и на православный летний детский лагерь в стране.

Дарование автокефалии Украине создает сложности нашей стране не только на украинском направлении, но и на турецком. Но согласованная работа российских дипломатов и экспертов, а также благожелательная и рациональная позиция турецкого правительства должны помочь России успешно пройти через этот кризис.

Рыженков Андрей

«Бахчевелли»? Националисты на предстоящих выборах в Турции

Полгода, прошедшие после президентских и парламентских выборов в Турции, позволяют теперь спокойно оценить сложившийся на политической арене страны расклад и проанализировать, с каких позиций основные турецкие партии подходят к местным и муниципальным выборам 2019 года.

Следует напомнить, что летом на президентских выборах с результатом в 52,6% победил Реджеп Тайип Эрдоган. На парламентских выборах 42,6% голосов получила правящая Партия справедливости и развития (ПСР), 22,6% у оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП), 11,7% у прокурдской Демократической партии народов (ДПН), 11,1% получила Партия националистического движения (ПНД), 10% правоцентристская Хорошая партия (ХП), 1,3% Партия счастья (ПС). При этом следует отметить, что Партия справедливости и развития и Партия националистического движения входили в Народный альянс, а Народно-республиканская партия, Хорошая партия и Партия счастья на тех же выборах выступили в составе Национального альянса.

Главным сюрпризом как для самих граждан Турции, так и для международных аналитиков стали 11,1% голосов, которые получила ультранационалистическая Партия национального движения. К выборам партия подходила практически в разбитом состоянии. В 2016 году в ПНД произошел раскол, часть партийцев попыталась провести внеочередной съезд, чтобы сместить лидера партии Девлета Бахчели, однако попытка эта увенчалась провалом, полиция (это следует запомнить) не дала внутрипартийной оппозиции зайти в отель, где должно было пройти мероприятие. В итоге большая группа популярных и активных политиков во главе с Мераль Акшенер покинула ПНД и образовала новую Хорошую партию, забрав с собой значительную часть электората. В ходе полевых исследований в Турции автору этого текста удалось пообщаться с довольно большим количеством турецких правых, прежних сторонников ПНД, и они все как один говорили, что у Бахчели нет будущего, и голосовать они будут только за Акшенер.

Схожего мнения перед выборами придерживались как турецкие, так и иностранные аналитики, в среднем Партии националистического движения отдавали 7% процентов голосов. Считалось также, что идея партийных альянсов — законодательно оформленная в Турции только перед самыми выборами — была придумана Партией справедливости и развития, чтобы протащить в парламент своих союзников из ПНД. В Турции действует высокий избирательный барьер на парламентских выборах. В меджлисе партия может быть представлена, только если она наберет больше 10% голосов. Альянсы же позволяют пройти дальше всем входящим в них партиям, если хотя бы одна преодолеет 10% барьер.

Не менее любопытным было то, что ПНД практически отказалась от предвыборной кампании. Всего состоялось три митинга: в Самсуне, Анкаре и Адане; это удивительно для Турции — местная политическая культура устроена так, что политик должен объехать практически каждый уголок страны ради встречи со своими избирателями, это условие одинаково для всех — даже президент страны Реджеп Тайип Эрдоган находит время, чтобы выступать перед своим электоратом. Вдобавок к этому, к выборам 2018 года ПНД подошла даже без новой партийной программы, будто ничего не изменилось с 2009 года, когда была написана предыдущая.

Возникает закономерный вопрос: как партия, от которой отвернулось большое число её исторических сторонников, которая не вела широкой предвыборной агитации, которая всеми экспертами рассматривалась как страховочный придаток в Народном альянсе, смогла получить 11,1%, чего хватило бы для прохода в парламент даже без всяких альянсов?

Любопытное объяснение этому можно найти, если покопаться в инфографике, представленной аналитическим агентством Çilek Ağacı. На картинке выше изображено, как поменялись электоральные предпочтения турецких избирателей за три года, прошедшие между выборами.

Мнения экспертов действительно подтверждаются, больше половины избирателей партии националистического движения отдали на этих выборах свои голоса за Хорошую партию Мераль Акшенер. Вот только эту потерю полностью возместили прежние избиратели правящей Партии справедливости и развития.

Почему так произошло? Следует вспомнить про 2015 год, когда в результате июньских выборов Партия справедливости и развития не смогла получить необходимое для формирования правительства количество голосов, а у оппозиции не получилось составить коалиционный кабинет. В итоге на ноябрь были назначены перевыборы, на которых ПСР всё-таки удалось получить парламентское большинство. Но за эти три месяца лидер партии Реджеп Тайип Эрдоган совершил идеологический поворот к правому авторитаризму.  Тогда власти начали закрывать оппозиционные газеты, вновь вспыхнул конфликт с Рабочей партией Курдистана, страна утратила привычное для последних 15 лет ощущение стабильности, население испугалось и решило вернуть голоса той партии, которая так долго эту стабильность обеспечивала. В выступлениях Эрдогана же начала проскальзывать националистическая риторика, он окончательно отказался от плана интеграции курдского сообщества. Фактически именно тогда Эрдоган превратился из умеренного исламиста, каким его многие до сих пор видят, в националиста.

Националистическая риторика позволила Эрдогану извлечь дивиденды в среднесрочной перспективе: произошла консолидации общества вокруг президента в сложные времена политических переворотов и следующих за ними чисток, военных операций в Сирии, давления со стороны запада. Но со временем толпа начинает хотеть большего, а большее им способны дать только профильные партии, то есть ПНД. ПНД и Бахчели могут позволить себе более резкие высказывания в адрес курдов, ультранационалисты выступают за разрешение курдского вопроса исключительно силовым путём, для ультранационалистов не является запретным высказывать мнение общее для многих турок – мнение по поводу сирийских беженцев, которое в подавляющем большинстве является сейчас отрицательным, поскольку турецкое общество устало делить свою страну с 3,5 миллионами сирийцев. Заметный переход избирателей от ПСР к ПНД таким образом может трактоваться либо как рост радикализации взглядов прежнего электората Эрдогана, спровоцированный им самим, либо же как вариант в известной степени протестного голосования, когда избиратели, чтобы выразить своё несогласие с политикой прежде поддерживаемой ими партией отдают свои голоса её партнёру по коалиции. С другой стороны, вполне возможным остается и тот вариант, что к ПНД просто вернулись те избиратели, что осенью 2015 года всё же решили отдать голоса за ПСР, хотя возникает вопрос, зачем им это, если Эрдоган резко поправел?

Сейчас перед наблюдателями вырисовывается сложная структура взаимозависимости между Эрдоганом и Бахчели. Большинство в парламенте у правящей партии образуется только в союзе с ПНД, но, с другой стороны, кому при новой конституции необходимо это большинство? Турецкий парламент теперь имеет исключительно законодательную роль. Однако необходимой для правящей партии оказывается поддержка от ПНД на предстоящих местных выборах, особенно на выборах мэров Анкары и Стамбула. В Анкаре по предварительным опросам лидирует кандидат от оппозиции Мансур Яваш, в Стамбуле же разница между представителем Народно-республиканской партии Экрамом Имамоглу и бывшим премьер-министром страны Бинали Йылдырымом составляет всего три процента в пользу второго. Эрдогану необходимым оказывается невыдвижение ПНД, поскольку иначе кандидаты от правящей партии сразу потеряют несколько решающих процентов голосов. Однако, что может потребовать от Эрдогана Бахчели? Очевидно, что пока в идеологическом плане у них расхождений нет, до завершения войны в Сирии турецкий президент вряд ли отступит от прежней линии поведения.

На самом деле, пока даже не очень понятно, кто на кого больше влияет. Прав ли Financial Times называя Бахчели kingmaker’ом? Или же он просто марионетка в руках Эрдогана, благодарная ему за то, что вовремя отосланный отряд полиции помог ему сохранить свой пост во главе партии? Между партнерами возникают и очевидные противоречия. Президент не позволил Бахчели провести закон об амнистии осужденных, о котором лидер ПНД много говорил во время выборов. В то же время, и Бахчели долго тянул время и выдавал неоднозначные заявления прежде чем согласиться на союз на местных и муниципальных выборах. Подробности союза между политиками не выходят наружу даже на уровне слухов, так что пока не понятно, какие именно закулисные договоренности их связывают, но отрицать того, что все очень непрозрачно, невозможно.

В 2019 году стоит помнить, что ближайшие пять лет турецкий парламент почти на ¾ будет состоять из партий правого и право-центристского толка, пока их законодательную инициативу сдерживает обрушившийся на Турцию тяжелый экономический кризис. Когда ситуация в стране стабилизируется, внутренняя политика неминуемо оживится вновь, и следует четко понимать, что суть турецкого национализма такова, что правый поворот внутри этой страны, может в дальнейшем повлиять и на тюркские республики России и Средней Азии.

Рыженков Андрей

Китай: декабрь 2018 г. (дайджест)

Внешняя политика КНР за декабрь традиционно характеризуется как активная. Необходимо отметить взаимные аресты граждан Китая и Канады, продолжение американо-китайского переговорного процесса по 90-дневной сделке и инциденты вокруг этого события.

Во внутренней политике внимание стоит уделить экономическим вопросам и посвященной 40-летию “Реформ и развития” (改革开放) речи Си Цзиньпина.

Внешняя политика

США – КНР

19 декабря президент США Д. Трамп подписал закон, который запрещает китайским чиновникам въезд в США, если те ограничивают въезд американцев в Тибет.

МИД КНР выразил свой протест, заявив, что данное дело является внутренним для Китая.

Китай – Канада

В начале декабря в Канаде была арестована финансовый директор Huawei (华为) Мэн Ваньчжоу (孟晚舟). Ситуация осложнялась ожиданием реакции сторон на данный инцидент в связи с торговыми договоренностями, достигнутыми 1 декабря на саммите G-20 в Аргентине. Однако США и Китай не стали связывать вместе два этих вопроса, а премьер-министр Канады Дж. Трюдо указывал на отсутствие политики в данном аресте.

Развитием этого кейса стал арест нескольких канадских граждан в Китае: М. Коврига и М. Спавора. Обоим были предъявлены обвинения в действиях, подрывающих национальную безопасность КНР.

Несколько позже третьему гражданину Канады, ранее осужденному за распространение наркотических средств на территории Китая, была изменена мера наказания на смертную казнь.

На данный момент Мэн Ваньчжоу ожидает экстрадиции в США. Нарастающее давление на граждан Канады можно рассматривать как попытку Китая принудить к отказу Канады экстрадировать госпожу Мэн в США.

КНР – Африка

13 декабря Советник президента США по нацбезопасности Дж. Болтон представил новую “Африканскую стратегию администрации президента Д. Трампа” (Trump administration’s new Africa Strategy).

Кроме описания нового видения политики США в Африке, в документе присутствует критика действий Китая, который “подкупает правительства и практикует непрозрачные сделки”, а также использует экономические инструменты для увеличения своего влияния.

Тон публикации новой стратегии выглядит ожидаемо в рамках парадигмы октябрьской речи вице-президента США М. Пенса.

В этом же месяце в международных СМИ появились публикации о ситуации с портом Момбаса (Mombasa), который может перейти под управление китайских компаний. В частности, приводятся аргументы того, что китайцы собираются использовать схемы, подобные тем, что ранее были применены, например, в ситуации с инфраструктурой на Шри-Ланке.

Однако кроме предположений, реальных фактов приведено не было.

Внутренняя политика

Экономика

Правительство Китая ужесточает контроль над публикацией экономических данных. В частности, местному правительству провинции Гуандун было запрещено публиковать некоторые экономические данные (индексы производственной активности). Будущие расчеты будут представлены Национальным бюро статистики, находящимся в Пекине.

Власти Китая ускоряют принятие закона о защите интеллектуальной собственности иностранных инвесторов. В представленной версии законопроект предоставляет ряд стимулов для добровольной передачи технологий, а не форсированной, как это могло происходить ранее.

Несмотря на все изменения в новом законопроекте, правительство КНР все равно оставляет за собой право принудительного изъятия технологий в исключительных ситуациях. Однако и такое вмешательство теперь подразумевает “справедливую” компенсацию.

12 декабря состоялось первое заседание Малой ведущей группы по науке и технике (科技领导小组) под руководством Ли Кэцяна. Основной вопрос – стимулирование дальнейшего развития высоких технологий, что, по словам Ли Кэцяна, является “будущим страны” (创新事关国家前途命运).

24 декабря на совещании Госсовета КНР было принято решение о введении большего количества мер, направленных на поддержку частного бизнеса, малых и средних предприятий.

Речь Си к 40-летнему юбилею реформ и открытости

Кроме наиболее важных моментов, особо стоит выделить слова Си о том, что Китаю удалось победить коррупцию. Данное высказывание можно рассматривать с нескольких точек зрения. Во-первых, как заявку Си на эффективность персоналистской системы власти.

Во-вторых – как действительно определенную победу над коррупцией: в Китае Си Цзиньпину гораздо сложнее устроить званый ужин за счет госбюджета, чиновнику нельзя появиться в общественном месте в “неподобающем виде”, а их детям в компании девушек разбивать дорогие машины в Пекине. Более того, внимательное изучение рынка недвижимости в последние годы в развитых странах укажет на то, что китайские “инвесторы” избавлялись от дорогостоящей недвижимости. Учитывать нужно и ряд громких арестов руководителей госкомпаний и чиновников с момента прихода Си Цзиньпина к должности председателя КНР.

В-третьих – на фоне определенных экономических трудностей, снижения темпов роста (а значит и доходов населения), в период “новой нормальности” (新常态) стране будут нужны новые победы. Если победа над коррупцией уже произошла, значит должны появиться новые истории успеха. Наиболее алармистские комментаторы упоминают “тайваньскую” речь Си, сказанную в начале января, указывая на то, что тайваньский вопрос может стать следующей исторической победой КПК и лично Си. В этом случае важными видятся две даты: 2020 – год президентских выборов на Тайване и 2021 – сто лет с основания КПК.

Существующие системные проблемы, такие как экология, простой концентрацией власти в одних руках решить будет достаточно сложно, поэтому стоит обращать внимание на другие сферы, где “побед исторического характера” (历史性胜利) можно добиться гораздо проще и быстрее.

***

В вопросах внешней политики КНР за декабрь необходимо отметить несколько важных моментов. Во-первых, декабрьские события показали, что в американо-китайском конфликте невозможно будет занимать промежуточную позицию. США сделали сильный ход “поссорив” Китай и Канаду, невольно заставив Оттаву принять одну из сторон конфликта.

Во-вторых, вне зависимости от результатов переговоров с США, китайские технологические компании будут подвергаться давлению и вытесняться с рынка экономическими и внеэкономическими способами.

В-третьих, Китай готов использовать “инструмент ареста” как способ давления уже на такие страны, как Канада. С учетом того, что ранее китайские власти смогли безболезненно арестовать главу такой международной организации, как Интерпол, “инструмент ареста” будет применяться гораздо чаще.

Экономическая стимуляция внутреннего рынка и ослабление инвестиционных барьеров, а также важнейшая поправка в закон об интеллектуальной собственности указывают на две важные тенденции. С одной стороны, Пекин прикладывает усилия для реализации торговой сделки с США, с другой – готовится к дальнейшему противостоянию, последствия которого будут преодолеваться в основном путем развития внутреннего спроса.

Важно указать, что в вопросах открытия новых секторов китайской экономики для иностранных инвестиций и защиты интеллектуальной собственности власти КНР все равно оставляют за собой право изымать технологии или же вытеснять иностранные компании внеэкономическими способами, если этого потребует необходимость. Вступление в силу нового закона защиты интеллектуальной собственности напрямую зависит от результатов торговых переговоров с США.

В вопросах внутренней политики необходимо отметить, что, судя по всему, рост экономики Китая несколько меньше, чем указывают официальные власти, что может быть объяснено несколькими ключевыми факторами, одним из которых является торговый конфликт с США. Ввиду того, что население Китая привыкло к постоянному росту благосостояния (что является базой для легитимности КПК), стоит обратить внимание на сдвиги в других вопросах внутренней и внешней политики КНР, в которых может быть достигнута “историческая победа” для укрепления режима КПК и лично Си.

Прилепский. П.