Индия vs Пакистан: что произошло и что будет дальше?

Сегодня СМИ пестрят заголовками и страшными фразами об Индии и Пакистане: «грань войны», «грозит всему миру», «взорвать» Азию», «ядерная война уже сегодня». Но стоит ли паниковать раньше времени и так ли все плохо, как описывают?

14 февраля 2019 года в районе Пулвана (Кашмир) произошел теракт. В автобусную колонну с военнослужащими врезался легковой автомобиль. Произошел взрыв, по официальным данным погибло около 44 человек, 35 ранены. Такого количества жертв от теракта не было на протяжении 18 лет, тем более что все жертвы являются военнослужащими. Направлялась автоколонна индийских войск в Сринагар, столицу мусульманского Кашмира, но, с какой целью – не уточняется.

Ответственность за теракт взяла на себя группировка «Джаиш-е-Мухаммад». У индийского правительства есть подозрения, что она стоит на карандаше у пакистанской Межведомственной разведки. Однако, после теракта 11 сентября, пакистанское правительство официально запретило эту организацию, а всех ее членов объявило вне закона.

Исламабад связь с боевиками отрицает. Судя по словам премьер-министра Пакистана в ответ на обвинения, они не хотят войны и эскалации конфликта с Нью-Дели. Приведем некоторые цитаты из его выступления: «Готовы к переговорам по вопросу борьбы с терроризмом», «Думаете мы сможем решить эту проблему военным путем? Такие вопросы решаются только путем диалога», «Хватит смотреть в прошлое и обвинять Пакистан в каждом инциденте» — такая риторика говорит о том, что в Пакистане понимают градус накала ситуации внутри индийского общества, а в последних словах явно звучит обида на обвинения. Но стоит помнить, что в Пакистане достаточную власть имеют военные, поэтому премьера могли даже не поставить в известность о готовящейся операции.

Существует ли действительная связь между террористической организацией и причастна ли к теракту пакистанская Межведомственная разведка – вопрос открытый. За день до теракта в Кашмире произошел аналогичный теракт в Иране, сценарий тот же. Ответственность взяла группировка «Джаиш аль-Адль», базирующаяся на территории Пакистана. Многие не верят в совпадение и, указывая на схожесть терактов, обосновывают причастность пакистанской стороны к теракту в Кашмире. Пакистан и Индия долго и медленно, но делали попытки выстраивания своих взаимоотношений, пытаясь уйти от прошлых обид, и вдруг одна из сторон так резко подрывает и без того сложные отношения, да еще и таким не элегантным способом. Зачем этот теракт был нужен Пакистану, если мы допускаем его причастность?  Какие цели преследовали террористы?

«Цель очевидна – это крупнейшая провокация последних лет, подстрекательство к эскалации индо-пакистанского конфликта. К сожалению, ситуация, которая наблюдается после случившегося, разворачивается по худшему сценарию. Речь идёт о боевых действиях. Но нужно понимать, что Кашмирская проблема давно вышла за формат двустороннего конфликта. Ещё в декабре 1947 года, в самые первые месяцы после раздела Британской Индии на Индийский союз и Пакистан, в результате которого и образовался территориальный спор, основанный на межконфессональных противоречиях, тогдашний премьер-министр Индии Джавахарлал Неру передавал кашмирский вопрос на рассмотрение Совета Безопасности ООН.

С тех пор между двумя наиболее крупными странами региона произошло до 5 вооружённых конфликтов, которые так и не поставили точку в этом споре. Даже относительно мирные периоды сопровождались взаимными обвинениями и публичными перепалками», — считает кандидат политических наук, доцент ГАУГН, Емельянова Наталья Николаевна.

Индийское общество болезненно восприняло теракт. Началась массовая травля кашмирского и пакистанского населения в индийских штатах. В Индии нарастают патриотические настроения и ксенофобия по отношению к пакистанцам и кашмирцам.

Н.Моди балансирует на краю – ситуация сложная. С одной стороны, стоит задача урегулировать конфликт с минимальными потерями. С другой — ситуация может сыграть на руку премьеру в преддверии выборов. Ею можно воспользоваться для консолидации индийского общества и поднятия своего рейтинга. Подобное было в 2016 году – быстрый и жестокий разгром лагеря подготовки террористов в ответ на их нападение в Ури — и тогда это сработало. Сработает ли сейчас?

«Под националистически окрашенной идеологией Бхаратия Джаната парти скрывается стремление объединить нацию для сильнейшего экономического прорыва. В случае с эскалацией индо-пакистанского конфликта маленькой победоносной войны не получится. Это понимание, скорее всего, есть и у официального Исламабада.
Поэтому в сложившейся ситуации следует искать след третьей стороны, заинтересованной в дестабилизации всего Южно-азиатского субконтинента», — комментирует Н.Н. Емельянова.

Индийские граждане ждут от премьера решительных мер, отомстить за сограждан, а здравый смысл требует взвешенных решений. Какую стратегию выберет Моди при решении конфликта – неизвестно, но, скорее всего он попробует продержать баланс над пропастью подольше. Об этом свидетельствует авиаудар по лагерю террористов на пакистанской территории – месть, которую требует общество. Однако пакистанская сторона отрицает нахождение террористических группировок на местах удара. В свою очередь Исламабад сбил два самолета индийских ВВС, арестовав двух пилотов. Обстрел населенных пунктов в штатах Джамму и Кашмир пакистанской стороной, Нью-Дели произвел ответные выстрелы. От результата этой игры в «ответ» и умения премьера держать баланс будет решаться будущее партии – либо доберут голоса, либо упадут в пропасть.

Серьезное военное столкновение, несмотря на недавнее воздушное противостояние и обстрел, – маловероятно. Особенно не стоит ждать применения ядерного оружия, несмотря на то, что газета «The times of India» ранее сообщила о совещании премьера Пакистана с командованием ядерных сил. Обе страны, вероятно, отдают себе отчет в том, что его использование губительно для них же самих. Скорее сегодняшняя ситуация будет схожа с ситуацией в 2016 году, но на этот раз операция будет не одна, а несколько и с применением большего арсенала вооружений и количества столкновений.

«Сейчас, очевидно, мы являемся свидетелями 6-го конфликта, стремительное развитие которого способно, как минимум, дестабилизировать Южно-азиатский регион», — отмечает Емельянова Н.Н. Ни у одной из стран нет серьезного желания развязывать полномасштабную войну, иначе она началась бы без объявления. И отзыв послов, и повышение таможенных пошлин на 200% (фактически запрет на ввоз), и боевые действия скорее закономерность, демонстрация недовольства и призыв к действиям по урегулированию, способ сохранить лицо перед своими гражданами и на мировой арене.

В 2017 году обе страны стали членами Шанхайской организации сотрудничества. Отразится ли конфликтная ситуация на атмосфере внутри ШОС и какие последствия будут для других стран-участниц?  Воспользуется ли ШОС шансом доказать свою эффективность и конкурентоспособность, разрешить данный конфликт на платформе организации, ведь одни из ее целей — совместное противодействие терроризму, укрепление между государствами-членами взаимного доверия, дружбы и добрососедства. У России есть шанс возглавить этот процесс в рамках организации. Конечно, дело не в организационных структурах, а в тех идеях и предложениях, что Российская Федерация может выдвинуть. Экономическими мерами ситуацию уже не решить, следует предложить что-то большее.

«Российская Федерация последовательно поддерживала индийскую сторону в решении кашмирской проблемы.
Однако, в сложившейся ситуации, России следует, в первую очередь, призывать стороны как можно быстрее вернуться к мирному урегулированию», — заключила Емельянова Наталья. Пока официальная позиция  МИД России ограничивается призывом к сдержанности двух стран. На международной арене России целесообразно вести наступательную политику, но в случае сегодняшнего индо-пакистанского конфликта следует остаться в стороне и выступить в качестве посредника. Для такой роли подходит площадка ШОС.

К сожалению, многие державы знают о своих правах, но забывают о понятии «обязанности». Это проблема не только Южной Азии, но и всех регионов и крупных игроков мировой арены, в частности. Поиск нового баланса и выработка форм регуляции международных отношений – ключевые задачи всех крупных держав. Существующие правила игры все чаще нарушаются, что приводит к хаотизации в мировой политике. Точек нестабильности на земном шаре становится больше. Не так страшен индо-пакистанский конфликт, как его последствия. В связи с ослаблением миропорядка происходит расширение зон нестабильности.

Наиболее важным моментом является мысль о том, что этническая и религиозная проблематика возвращается в мировую политику. Об этом говорят националистские настроения в индийском обществе. Резкая реакция Пакистана свидетельствует об еще более глубоком слиянии исламских радикалов и официальной власти в стране. Сращивание национализма и религиозной составляющей – опасная тенденция, свойственная для многих стран. В отсутствии соотношения сил выстроенного баланса в мире, такое положение может грозить неконтролируемой эскалацией конфликтов.

Сохранение общей стабильности в мире – такую задачу следует сделать приоритетной крупным мировым игрокам, а это уже вопрос об ответственности и обязательствах.

М.Майорова

Комиссия III конкурса ближневосточных работ им. Е.М. Примакова

Уже скоро состоится объявление победителей ежегодного III Международного конкурса студенческих научно-аналитических работ по ближневосточной проблематике им. Е.М. Примакова и пройдет наша большая московская конференция. В рамках мероприятия предполагается награждение победителей. Начинаем открывать секреты. Ниже представлены члены комиссии в алфавитном порядке.

1. Аватков Владимир Алексеевич, к.полит.н., с.н.с. ИМЭМО РАН, директор Центра востоковедных исследований, МО и ПД, доцент Дипломатической Академии МИД России — секретарь комиссии
2. Гришенин Роман Николаевич, директор Центра внешнеполитического сотрудничества им. Е.М. Примакова, зам.исполнительного директора Фонда поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова
3. Дружиловский Сергей Борисович, к.и.н., профессор кафедры востоковедения МГИМО МИД России
4. Иванов Олег Петрович, д.полит.н., проректор по научной работе Дипломатической Академии МИД России
5. Кашина Анна Анатольевна, к.полит.н., ст.преподаватель кафедры восточных языков Дипломатической Академии МИД России
6. Мамедова Нина Михайловна, к.э.н., заведующая сектором Ирана ЦИ БСВ ИВ РАН, доцент кафедры мировой экономики МГИМО МИД России
7. Масумова Нигяр Рагимовна, к.э.н., доцент кафедры мировой экономики, заместитель декана факультета Международной журналистики МГИМО МИД России
8. Мозлоев Асламбек Тотырбекович, к.и.н., заведующий кафедрой восточных языков Дипломатической Академии МИД России
9. Наумкин Виталий Вячеславович, академик РАН, д.и.н., проф., научный руководитель ИВ РАН — председатель комиссии
10. Примаков Евгений Александрович, автор и ведущий программы «Международное обозрение» (ВГТРК), глава Наблюдательного совета АНО «Русская гуманитарная миссия»
11. Федорченко Андрей Васильевич, д.э.н., директор Центра ближневосточных исследований ИМИ МГИМО МИД России

Индия наращивает вооружение: оборона или наступление?

Примечательно, что в этом году правительство Индии приняло бюджет, в котором расходы на оборонный сектор (включая пенсии военнослужащим) составили 15,48% от общего бюджета. Это на 7% больше, чем в прошлом году. Индийские эксперты сравнивают такой рост бюджета с планами правительства по модернизации вооруженных сил Индии. Но почему именно сейчас?  Связано ли это с желанием Индии обозначить себя ключевым игроком на мировой арене?

Для Индии вопрос безопасности на международной арене стоит очень остро. Замороженные территориальные споры, угроза терроризма, наличие у границ незатухающих конфликтов, напряженные отношения с Пакистаном и Китаем – все это вынуждает тщательно продумывать свои ходы и искать оптимальные пути решения.

В последний год Индия начала активно заниматься закупкой и испытанием вооружений.

В октябре 2018 года, после нескольких лет переговоров, был заключен контракт между Россией и Индией на покупку российских ЗРК С-400 «Триумф». Скорее всего, Индия пошла на сделку для того, чтобы сохранить военный паритет с Китаем, т.к. аналогичное соглашение по поставкам оружия было у России с Пекином. Нью-Дели даже не остановили угрозы США о введении санкций.

В начале февраля 2019 года стало известно о том, что госдеп США инициировал и одобрил контракт на сумму $190 млн на поставку Индии средств для противодействия ракетам с инфракрасным наведением. Судьба сделки сейчас зависит от одобрения Конгрессом.  Также в начале февраля правительство Индии одобрило приобретение у США 73 тысяч штурмовых винтовок, процедура покупки ускорена – договор будет подписан в течение недели, а поставки должны быть осуществлены за год. Вооружение распределят между войсками, расположенными на границе Индии с Пакистаном и Китаем. Помимо винтовок, началась реализация поставок американских военно-транспортных вертолетов Chinook, которые также будут дислоцироваться вдоль границы с Китаем.

Усиливается и охрана границ на Востоке страны – недавно министр внутренних дел Индии выступил с заявлением о том, что на границе с Бангладеш возведут высокотехнологичную систему ограждений. По словам министра, это позволит разрешить ситуацию с контрабандой, улучшить демографическую ситуацию и упорядочить систему безопасности.

В вопросе испытания вооружений Индия тоже не отстает: проведены успешные испытания легкого боевого вертолета собственной разработки, зенитной ракеты большой дальности, ракеты-перехватчика «Притхви» для перехвата баллистических ракет (система ПРО). Похоже, в Индии скоро завершится создание двухэшелонной системы противоракетной обороны, разрабатывающейся еще с 90х годов.

Не только наращивание вооружения является показателем того, что Индия стремится занять свое место на международной арене. Недавнее вступление Индии в ШОС также говорит о серьезных намерениях страны на внешнеполитическом направлении. 5 февраля Россия и Индия подписали соглашение о сотрудничестве, ускоряющее реализацию проекта международного коридора «Север-Юг». Для Индии этот договор дает дополнительные возможности влияния на экономику Евразии.

Некоторые эксперты называют внешнеполитическую активность Н.Моди переходом от традиционной интравертности к более активной роли на мировой арене. Действительно, внешнеполитическая направленность Индии растет. Нельзя не заметить частые визиты премьера – в апреле визит в Китай, в мае – в Москву. Встречи приносят свои результаты. Пекин, к примеру, упростил доступ индийских лекарств на китайский рынок.

Но может ли быть связана такая внешнеполитическая активность с внутренними проблемами страны? Напоминаем, что парламентские выборы в Индии пройдут в апреле-мае 2019 года, а рейтинг правящей партии не настолько высок и вопрос о выигрыше большинства мест в парламенте остается открытым. Можно предположить, что Н.Моди пытается компенсировать провалы во внутренней политике победами во внешней.

Когда премьер приходил к власти, его главным обещанием было создание достаточного количества рабочих мест, но что-то пошло не так и уровень безработицы с каждым годом увеличивается и достигает уже кризисных показателей. Недовольство в обществе растет, уровень жизни падает. Несмотря на то, что в Индии прослеживается стабильный экономический рост, все блага, связанные с этим ростом, преимущественно достаются высшим слоям общества, минуя простых граждан. Причиной тому служит непропорциональная экономическая политика кабинета Н.Моди – экономика сосредоточена на крупных корпорациях, а мелкие компании и сельскохозяйственный сектор остаются в стороне.

Внутренние волнения правящих элит тоже играют немаловажную роль в такой военизированной стратегии. Партия «Широмани Акали Дал», являющаяся одним из самых преданных союзников БДП, пригрозила выходом из альянса. Раскол в коалиции «Национального демократического альянса» сулит серьезные проблемы Бхаратии Джаната Парти на предстоящих выборах.  Для урегулирования конфликтной ситуации Н. Моди предстоит приложить немало усилий.

Также в преддверии выборов активизировалась партия Индийского национального конгресса – председателем партии было принято решение голосовать против закона о гражданстве. Интересно, что закон тесно связан с нелегальной миграцией и вызывает множество протестов на северо-востоке страны. В случае принятия закона пакистанские, афганские и бангладешские беженцы (из числа религиозных меньшинств) смогут получить индийское гражданство в упрощенном порядке. Судьба закона будет решаться в верхней палате парламента в рамках бюджетной сессии с 31 января по 13 февраля 2019 года.

О том, с чем связана активизация Индии на международном пространстве и что за этим последует – пока говорить рано, также как и о том, к чему готовится Нью-Дели, закупая вооружение и усиливая свои границы. Вряд ли закупка происходит с умыслом о нападении – это, скорее, защита, либо демонстрация возможной силы. В любом случае, у Индии сейчас есть все шансы стать новым восходящим центром силы. России следует держать руку на пульсе и следить за военной активностью в Индии и за ее внутренним положением.

М. Майорова

Эрдоган эпистолярный

Одним из знаковых трендов политического сезона 2018/2019 относительно Турции стала неожиданная продуктивность президента страны Реджепа Тайипа Эрдогана в качестве публициста в зарубежных СМИ. Так, 24 сентября его колонку разместила российская газета «Коммерсантъ», 27 сентября немецкая «Frankfurter Allgemeine Zeitung», 2 ноября американская «Washington Post» и 7 января американская же «The New York Times». В свете современной проблематики российско-турецких отношений наиболее любопытными представляются первая и последняя, поскольку их объединяет общая тема — сирийская повестка. Пускай их выход и разделяют почти четыре месяца, но внимательный разбор с международнической и филологической точки зрения поможет разобраться с тем, какую линию поведения Турция выбирает в Сирии относительно американских и российских партнеров.

Текст, размещённый в «Коммерсанте», представляет собой в известной степени набор тезисов, состоящих друг с другом в довольно слабой связи с риторической точки зрения. Эрдоган уверенно определяет Россию как друга и партнёра по сирийской, энергетической и культурной повестке. Астанинский процесс расценивается в целом положительно, хотя и упоминается существование определённых разногласий между участниками. Большое внимание уделяется безопасности границ страны, устранению террористических элементов, а также «угрозам безопасности Турции», в которые входят, конечно, курдские военные формирования в Сирии, которые, как с сожалением отмечает Эрдоган, имеют внушительную поддержку со стороны США.

Турция по-прежнему придает значение поддержанию Женевского формата, но только ради того, чтобы умеренная оппозиция, представленная в его рамках, участвовала в процессе мирного урегулирования. Интересно, что из официальной риторики исчезает призыв к свержению Башара Асада, пусть он по-прежнему и продолжает считаться первостепенным источником всего зла, а также причиной исхода 3,5 миллионов сирийцев в качестве беженцев в Турцию. Стоит отметить, что всякий раз, когда Эрдоган говорит о беженцах, в его словах слышится настолько явный призыв к помощи в этом вопросе, что страна, которая проявила бы так или иначе готовность помочь Турции справиться со сложившейся ситуацией, получила бы немало положительных очков в глазах турецкого руководства.

В то время как русскоязычная статья президента Турции грешит излишней схематичностью и не лучшими стилистическими характеристиками, его заметка в «The New York Times» выдержана в духе идеального американского эссе с четко выстроенной аргументацией и причинно-следственными связями.

Фактически весь текст построен на попытке доказать, что Турция приветствует решение Трампа о выводе войск из Сирии и готова занять освободившееся место. Всячески декларируется именно идея готовности, а также подчеркивается наличие опыта в проведении наземных операций, которые, в отличие от воздушных ударов, сохраняют городскую инфраструктуру. Эрдоган подчеркивает собственную непримиримую позицию по отношению к террористам и ИГ (прим. Организация запрещена на территории Российской Федерации), однако, как учит опыт Ирака, победа над терроризмом есть только первый шаг и самый простой шаг на пути к установлению порядка в стране. Такое утверждение позволяет сразу перейти к заявлению о том, что у Турции уже готова стратегия дальнейших действий, которая, конечно же, включает в себя и работу с курдскими силами. Подчеркивается, что нет никаких намерений исключать курдов из политического процесса, основная задача состоит в том, чтобы избавиться от PYD/YPG, которые и творят основные бесчинства, и среди которых почему-то особо отмечается вовлечение детей и подростков в военные действия. В завершение говорится о том, что Турция готова добровольно взять на себя тяжкий груз ответственности за целостность сирийской территории в этот критический момент времени.

При параллельном чтении двух текстов складывается очень четкое впечатление, что, несмотря на гораздо более высокое качество английского текста, Турция не рассматривает США как важного партнера по сирийскому вопросу. Эрдоган ставит перед собой задачу убедить заокеанских друзей в том, что турки могут успешно заместить американцев на земле в Сирии, но никаких дальнейших обещаний, что позиция США будет так или иначе проводиться теперь через Турцию – не делается.

Взаимоотношения с Россией, по крайней мере по этому вопросу, рассматриваются как куда более важные, подчеркивается необходимость постоянного сотрудничества, для усиления аргументации приводятся ещё упоминания и о других траекториях сотрудничества.

Теперь можно с полным правом говорить о том, что турецкое руководство полностью осознает, что западные державы утратили хоть какую-то роль в разрешении сирийского вопроса и реальная ответственность теперь лежит лишь на астанинской тройке.

А. Рыженков

Иран: январь 2019 г. (дайджест)

Минувший месяц стал напряженным для Ирана. Антииранский саммит в Польше, подготовленный по инициативе США; запрет показа иностранной продукции в Иране в целях продвижения продукта отечественного; а также неясность в области нового расчетного механизма с Европой лишний раз подтверждают всю трагичность ситуации в стране. Несмотря на внутренний кризис, Иран наращивает сотрудничество с региональными игроками. И не только с ними.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ИРАНА. ОТНОШЕНИЯ ИРАНА С РОССИЕЙ

Внешнеполитический трек в этом месяце отличился за счет активной региональной политики Ирана. В течение января высокопоставленные лица Исламской Республики Иран провели ряд встреч и консультаций с представителями соседних стран, тем самым закрепив с ними отношения. Среди этих стран оказался уже традиционно дружественный Ирану Пакистан, а также Азербайджан, Индия и Афганистан.

Вместе с этим, Иран продолжал агрессивную риторику в отношении США. 2 января Министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф прокомментировал выход США и Израиля из Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО): «После [выхода] из СВПД, НАФТА, ТТП, Парижского соглашения по климату и др. режим Трампа — наряду с израильским режимом — сегодня официально вышли из ЮНЕСКО. Осталось ли что-нибудь для администрации Трампа и ее марионеточного режима [Израиля], из которого они могли бы выйти? Возможно с Земли вообще?», написал Зариф на своей странице в Twitter.

По-прежнему остается открытым вопрос нового расчетного механизма с Европой. По этому вопросу не раз в течение месяца выступали европейские официальные лица. Верховный представитель Европейского Союза по иностранным делам и политике безопасности Федерика Могерини заявила об усилиях ЕС по поддержанию СВПД как об одном из самых важных событий 2018 года и подчеркнула, что работа по созданию специального финансового механизма будет продолжена в 2019 году. 8 января глава внешнеполитического ведомства Ирана заявил, что Тегеран готов продолжать работать над специальным механизмом ЕС для расчётов с Ираном, но «не будет ждать Европу и продолжит взаимодействие со своими традиционными партнёрами: Индией, Китаем и Россией для обеспечения интересов иранского народа».

Как и в предыдущие месяцы, Иран предпринимает активные попытки сотрудничать с Китаем. В свою очередь, 3 января официальный представитель МИД КНР Лу Кан призвал все вовлеченные стороны полностью выполнять Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД) по иранской ядерной программе. Новый посол Ирана в Китае Мохаммад Кешварзаде заявил, что новая глава в отношениях между двумя странами, которая совпадает с 40-й годовщиной Исламской Революции Ирана и 40-й годовщиной реформ в Китае, будет и в дальнейшем развиваться в позитивном направлении. 7 января генеральный секретарь Китайско-арабской ассоциации Чэнь Синьхуэй указал на односторонние санкции США против Ирана и подчеркнул, что Шёлковый путь является центром сотрудничества между Китаем и Ираном против США.

Отдельно следует выделить и плодотворное ирано-сирийское сотрудничество в минувшем месяце. В конце января две страны подписали около десятка совместных меморандумов о сотрудничестве в различных сферах. 16 января Командующий Корпуса Стражей Исламской революции Мохаммад Али Джафари заявил, что иранские военные консультанты и вооружение останутся в Сирии.

Наибольшую гласность на внешнеполитическом треке в январе обрел так называемый антииранский саммит по инициативе США в Польше, планируемый на 13-14 февраля. Встреча в Польше, по словам Вашингтона, будет иметь международный характер и будет направлена на выработку механизмов стабилизации на Ближнем Востоке. В этой связи глава организации иранского кино заявил, что проведение недели польского кино в ИРИ теперь будет зависеть от поведения Варшавы. Многие страны ближневосточного региона не поддержали идею США о проведении саммита. По причине возросшей напряженности по линии Варшава-Тегеран 14 января поверенный в делах Польши был вызван в МИД Ирана. Согласно информации ТАСС, представители иранского МИДа не получили достаточных и убедительных разъяснений о характере этой встречи от представителя Польши. МИД Ирана заявил, что правительству Польши необходимо предпринять незамедлительные меры, в противном случае – Иран предпримет ответные действия.

Одним из ярких события января во внешней политике Ирана стало также задержание иранской журналистки на территории США. 16 января официальный представитель МИД Ирана Бахрам Касеми осудил арест в США журналистки и телеведущей иранского новостного телеканала Press TV Марзие Хашеми (Мелани Франклин). Касеми решительно осудил незаконный арест журналистки и издевательства над ней со стороны правительства США в Вашингтоне, призвав к ее немедленному и безоговорочному освобождению. По данным иранского агентства ИРНА, Хашеми была арестована в аэропорту Сент-Луиса (штат Миссури), куда она прибыла из Ирана, чтобы навестить больного брата. Затем сотрудники ФБР доставили женщину в одну из тюрем в Вашингтоне.

Иран не обошла стороной и тема смены власти в Венесуэле. На протяжении месяца власти Ирана полностью поддерживали установившуюся ранее в стране законную власть под руководством Николаса Мадуро. 24 января официальный представитель МИД ИРИ Бахрейн Касеми заявил, что Исламская Республика Иран осуждает любое иностранное вмешательство во внутренние дела Венесуэлы или любые незаконные действия, такие как попытки совершить государственный переворот и меры, свидетельствующие о недавних политических событиях в Венесуэле и незаконном вмешательстве Соединенных Штатов в его дела. Иран поддерживает правительство и нацию Венесуэлы.

18 января министры иностранных дел Ирана и Японии Мохаммад Джавад Зариф и Таро Коно обратились с посланиями во время церемонии по случаю 90-летия установления дипломатических отношений между двумя странами, подчеркнув укрепление двустороннего сотрудничества.

На линии Тегеран-Москва по-прежнему наблюдается положительная динамика.

17 января посол Ирана в РФ Мехди Санаи и замглавы МИД РФ Григорий Карасин обсудили ряд вопросов двустороннего практического взаимодействия в Закавказье и Центральной Азии, об этом сообщили в пресс-службе дипмиссии в Москве.

22 января Россия отказалась от участия в антииранском саммите в Польше. Об этом говорится в распространенном во вторник комментарии МИД РФ.

29 января стало ясно, что встреча лидеров «астанинской тройки» (Россия, Турция, Иран) пройдет во второй половине февраля. Об этом сообщил спецпредставитель президента России по Ближнему Востоку и странам Африки, замглавы МИД Михаил Богданов.

Таким образом, январские события во внешнеполитическом направлении Ирана указывают на все более растущую и крепнущую роль иранского фактора как в регионе, так и на международной арене. Об этом свидетельствует установившаяся плотность контактов с соседними Ирану странами, а также такое планируемое событие международного масштаба, как саммит по ближневосточной безопасности в Польше. Ирану по-прежнему удается сохранять и даже наращивать сотрудничество с Китаем, Японией и Россией. Однако уже традиционными проблемными точками все еще остаются вопросы расчетных механизмов с Европой и в целом влияние американских санкций на внутреннюю обстановку в стране.

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ИРАНА

На внутриполитическом треке наблюдались как негативные, так и позитивные тенденции.

Активизировалась работа пограничных служб Ирана, вследствие чего во многих городах в течение месяца были найдены и изъяты огромные количества наркотических препаратов.

2 января министр обороны Республики, бригадный генерал Амир Хатами заявил, что оборонный бюджет Ирана увеличится на 21% в следующем иранском календарном 1398 году (который начинается 21 марта 2019 года).

Все также ощущаются крайне болезненные последствия американских санкций в области медикаментов. 7 января генеральный директор по вопросам медикаментов и управления по контролю за продуктами и лекарствами Мохаммад Абдзаде сказал, что утверждение о незапрете входа медикаментов является «красивым, но ложным, потому что для поставки медикаментов в Иран необходимы банковские процессы, против которых введены санкции».

6 января иранский парламент запретил рекламирование иностранных товаров, у которых есть иранские аналоги, в целях поддержки продажи отечественных товаров.

11 января в районе Исфахана начались VIII учения военно-воздушных сил армии ИРИ под кодовым названием Fadayeeyan Harim Velayat.

13 января заместитель координатора армии Исламской Республики Иран заявил, что Новая иранская система противовоздушной обороны «Бавар-373» будет представлена к концу текущего иранского календарного года (закончится 20 марта). Он добавил, что система ПВО «Бавар-373» является ракетной системой дальнего радиуса действия, которая способна быстро уничтожать цели с высокой точностью. Сравнивая «Бавар-373» с его иностранными аналогами, он сказал, что иранская система ПВО, безусловно, является более способной. Контр-адмирал Сайари сказал, что Иран производит некоторые системы ПВО дальнего и среднего радиуса действия.
Он отметил, что «Бавар-373» оснащена вертикальными пусковыми установками (VLS), добавив, что база ПВО «Хатам аль-Анбия» недавно продемонстрировала некоторые системы противовоздушной обороны на военных учениях в городе Семнан.

26 января Президент Ирана Хасан Рухани подписал закон о внесении поправок в закон о борьбе с отмыванием денег, который будет применяться судебными органами и министерством экономики и финансов.

***

Таким образом, при подробном обзоре внутриполитических и внешнеполитических событий в Иране в течение минувшего месяца, можно сделать выводы о том, что при сохраняющимся в определенной степени влиянии Ирана на международной и региональной арене, на повестке по-прежнему остаются нерешенными все те же вопросы. Отсутствие четко оформленных договоров с Европой и рядом отдельных стран в экономической отрасли способствуют углублению внутриполитического кризиса в стране. На данный момент наблюдается тенденция к изоляционизму внутри иранского общества. Запрет на показ иностранной продукции в Иране, повышение расходов на оборону страны и периодически проводимые военные учения свидетельствуют о том, что Иран вынужден занять оборонительную позицию и, вероятнее всего, на долгосрочную перспективу.

Мария Будаева

Где собака зарыта? Как прошел минувший год в американо-китайских отношениях

В ночь на 5 февраля 2019 года в Китае наступил Новый Год по лунному календарю. Вскоре после этого в Пекин (11 февраля) должна отправиться американская делегация переговорщиков во главе с торговым представителем США Р. Лайтхайзером, где стороны продолжат обсуждать детали будущей возможной сделки.

К началу предыдущего года (года Собаки) в американо-китайских отношениях, несмотря нарастающие противоречия, ещё не было тарифов, а президент США Д. Трамп во время визита в Пекин обвинял своих предшественников в сложившимся торговом дисбалансе. Так каким же образом Вашингтон и Пекин перешли к полноценному торговому (и не только) конфликту?

В январе 2018 года не было никаких сомнений относительно того, что в американо-китайских отношениях углубятся всевозможные противоречия (о чем писали наши эксперты). После того, как в Национальной оборонной стратегии США, вслед за чуть ранее опубликованной Стратегией национальной безопасности Китай был провозглашен стратегическим противником, а президент США Д. Трамп в своем обращении “О состоянии Государства” охарактеризовал Пекин как одну из угроз, главным становился вопрос: какие сферы двухсторонних отношений будут затронуты и насколько далеко, до каких стадий может дойти конфликт.

К этому времени у сторон было два визита на высшем уровне (Си был в США в апреле, “ответный” визит Трампа состоялся в ноябре) и 100-дневный план по урегулированию вопроса торгового дисбаланса в рамках проводимой президентом США политики “справедливой торговли”. Ни сто дней этого плана, ни визит Трампа к началу нового года не смогли решить всех имеющихся противоречий.

С таким “багажом” китайский главный торговый переговорщик, вице-премьер КНР Лю Хэ (刘鹤), посетил Вашингтон, прибыв на место под подписание Д. Трампом указа о введении пошлин на алюминий и сталь. Эти ограничения не были направлены только против КНР, однако первые шаги в сторону “торговой войны” (贸易战) были сделаны.

По всей видимости, господин Лю не был достаточно убедительным, и в марте президент США Д. Трамп ввел первые торговые ограничения против Китая на 60 млрд. долларов, а Мнучин и Лайтхайзер получили задания проработать дальнейшие ограничения в торговле и инвестициях.

В марте президент подписал принятый ранее Конгрессом США Taiwan Travel Act, разрешающий официальным лицам США встречаться со своими тайваньскими коллегами, как и принимать их в США.

С этого момента можно считать, что торговый конфликт начал свое поступательное движение. Параллельно с ним начался общественно-политический процесс ограничения “китайского влияния”. Уже к концу марта власти США обязали Институты Конфуция регистрировать себя как “иностранных агентов”. Несколько позже официальный Вашингтон заявил, что Пекин использует проект “Пояс и Путь” для слежки за иностранными правительствами и компаниями.

В начале апреля, после ряда визитов (например, к Ли Кэцяну (李克强) приезжали представители республиканской партии во главе с Стивом Дэниэлсом), Таможенная комиссия по тарифам Госсовета КНР приняла решение приостановить действие пониженных тарифов на некоторые американские товары.

Ухудшалась атмосфера в американской экспертной и политической среде. В профессиональных журналах, посвященных внешней политике, стали появляться публикации, лейтмотивом которых становилось американо-китайское противостояние в различных сферах (к примеру, публикация в Foreign Policy о модели “китайского авторитаризма” и более поздние). Постепенно складывался двухпартийный консенсус, направленный против Китая, а сенатор М. Рубио еще весной предлагал внести некоторых китайских чиновников в “Список Магницкого”, то есть ввести против них персональные санкции.

В апреле стало известно о тенденциях падения прямых инвестиций в США со стороны Китая и избавления китайских граждан от собственности на территории США. Также этот месяц запомнился санкциями против китайской компании ZTE и началом расследования против Huawei.

В мае стороны продолжили переговорный процесс. И если 3-4 мая в Пекине переговорщики не пришли к положительным итогам, то неожиданно результатом переговоров в Вашингтоне 17-18 числа (китайскую делегацию возглавлял Лю Хэ) стало “заключение сделки”, условия которой трактовались по разному США и Китаем.

Конкретным результатом той встречи стало снятие санкций с ZTE (в обмен на штраф и изменения в руководстве компании). Это решение тут же раскритиковала часть американских сенаторов во главе с двумя партийными лидерами.

К концу месяца стало очевидно, что стороны не смогли достичь результатов. 29 мая Белый дом заявил, что США поднимут тарифы на 25 процентов на товары, стоимость которых оценивается в 50 млрд. долларов США, включая программу “Сделано в Китае 2025”. Список конкретных товаров был опубликован 15 июня, а тарифы начали действовать с 6 июля (в два этапа). В ответ на это Пекин ввел ограничения на тождественную сумму.

Несколько позже Белый дом подчеркнул свое решение 36-страничным докладом “Как китайская экономическая агрессия угрожает технологиям и интеллектуальной собственности США и всего Мира” (How China’s Economic Aggression Threatens the Technologies and Intellectual Property of the United States and the World). В нем достаточно сжато, но одновременно подробно рассматриваются практики китайского правительства, которые, по мнению авторов доклада, используются для незаконного овладения технологиями США и применения их в целях развития экономики и военного сектора Китая (краткий обзор в виде таблицы дан на странице 21).

Особое внимание стоит придать разделу “нетрадиционного сбора информации”, где под подозрения в шпионаже попадают все лица китайской национальности, работающие в технологическом секторе или проходящие обучение в американских учебных заведениях. По данным доклада, китайское правительство имеет широкий пул инструментов для получения информации и имеет возможность стимулировать своих граждан, начиная от поощрения, заканчивая угрозами (здесь необходимо обратить внимание на то, что подобная формулировка обвинений в дальнейшем будет часто фигурировать в американской прессе и аналитике). Также описаны инструменты покупки передовых американских компаний, кибершпионажа, кражи интеллектуальной собственности и т.д.

В докладе есть выдержка из слушаний Комитета по разведке Сената США от февраля 2018 года. Сенатор. М. Рубио задавал вопросы директору ФБР К. Рею по поводу рисков национальной безопасности, связанных с китайскими студентами. Тот ответил, что почти в каждом городе, где у ФСБ есть представители, было замечено использование нетрадиционных методов сбора информации, особенно в академической среде. Далее Рей добавил, что, по его мнению, угроза идет не только от правительства Китая, но и от всего общества, и что США нужно отвечать не правительству, а обществу.

11 июля администрация президента США решила ввести новые пошлины в 10 процентов на товары из Китая на сумму 200 млрд. долларов США. Вместе с тем господин Трамп заявил, что готов ввести пошлины на весь экспорт КНР, если в Пекине будут вводить ответные меры. По плану ограничения начнут действовать с 24 сентября, а с 1 января 2019 года они поднимутся до 25 процентов.

Тем не менее американские власти рассчитывают продолжать переговоры с Пекином. 21 июня Министр финансов США Стивен Мнучин отметил, что Вашингтон готов к торговому соглашению с Пекином при условии, что китайские власти поменяют свой подход к торговле.

08 августа Офис торгового представителя США Роберта Лайтхайзера опубликовал список китайских товаров, которые попадают под пошлины в 25 процентов. Список содержит товары с объемом поставок на 16 млрд. долларов США в год. В ответ в Пекине заявили, что введут аналогичные тарифы на такую же сумму.

10 августа впервые на официальном уровне в ООН был поднят вопрос “массового ущемления прав уйгур и других меньшинств, проживающих на территории СУАР”. Пекин на тот момент не признал существование так называемых “лагерей перевоспитания”, о которых активно сообщали различные источники и СМИ. Сложно не связать “раскручивание” этого вопроса с общей волной возрастающего американского давления на КНР.

16 августа президент США Дональд Трамп заявил, что Пекин не смог предложить Вашингтону приемлемых условий для заключения торговой сделки, добавив, что переговоры между США и КНР продолжаются.

23 августа вступили в силу тарифные пошлины двух стран на сумму в 16 млрд. долларов США.

24 августа заместитель министра коммерции Китая Ван Шоувэнь (王受文) встретился с заместителем министра финансов США по международным делам Дэвидом Малпассом. Судя по заявлениям сторон, переговоры не привели ни к каким договоренностям.

Осенью попытки двух стран прийти к какому-то консенсусу в торговле продолжались, однако в центре событий все же была политика, где отношения двух стран ухудшились. Кульминацией стала программная речь вице-президента США М. Пенса о политике администрации Д. Трампа по отношению к Китаю. Примерно тогда же Л. Кадлоу рассказал журналистам о формировании “торговой коалиции” против Китая.

Показательной стала заочная “перепалка” между председателем КНР Си Цзиньпином (习近平) и вице-президентом США М. Пенсом на Форуме АТЭС, прошедшем в Папуа-Новой Гвинеи. Оба не стали слушать речи друг друга и оба – явно и неявно – критиковали политические курсы страны-оппонента.

Господин Пенс в своей речи указал, что США готовы вводить 25-процентные ограничения до тех пор, пока КНР не изменит “несправедливые” торговые практики. Также вице-президент предупредил страны региона о последствиях кредитной зависимости от Китая, а также призвал “не получать кредитные займы, которые могут подорвать суверенитет”. В свою очередь, председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что “протекционизм ведет к провалу”.

Но, несмотря на это обострение, стороны продолжили диалог. Л. Кудлоу отмечал, что у администрации Д. Трампа нет задачи подготовить новую сделку. Определенную ясность должна была внести встреча двух лидеров на Саммите G20 в Аргентине в начале декабря. Перед саммитом фигурировала информация, что Пекин заранее предложил Вашингтону проект торгового соглашения.

Встреча на самом высоком уровне между США и КНР завершилась согласованием 90-дневного периода, в течении которого стороны обязываются договориться по спорным вопросам и не поднимать торговые тарифы с 1 января 2019 года.

Оптимизм от соглашения достаточно быстро ушел вместе с арестом финансового директора Huawei (华为) Мэн Ваньчжоу (孟晚舟). Выдержав небольшую паузу, США и Китай не стали связывать вместе два этих вопроса, а премьер-министр Канады Дж. Трюдо указывал на отсутствие политики в данном аресте.

Пекин ответил арестом нескольких канадских граждан в Китае: М. Коврига и М. Спавора. Обоим были предъявлены обвинения в действиях, подрывающих национальную безопасность КНР. Несколько позже третьему гражданину Канады, ранее осужденному за распространение наркотических средств на территории Китая, была изменена мера наказания на смертную казнь.

Также “фоном” к перемирию 19 декабря президент США Д. Трамп подписал закон, который запрещает китайским чиновникам въезд в США, если те ограничивают въезд американцев в Тибет, что, очевидно, явилось раздражающим фактором в американо-китайских отношениях.

В январе переговоры продолжились. 7-9 января они прошли в Пекине. Замминистра коммерции КНР Ван Шоувэн принимал американскую делегацию, возглавляемую заместителем торгового представителя США Дж. Джерришем. Та встреча не завершилась каким-то конкретным результатом, но стороны говорили о “положительном результате”. К слову, подобное можно было наблюдать в течение всего года, когда переговорщики после очередного раунда в Вашингтоне или в Пекине говорят о том, что “все отлично”, а на деле страны вводят друг против друга торговые ограничения.

По доброй традиции, завершая год так же, как его начал, 30-31 января Лю Хэ прибыл в Вашингтон. Американская сторона также “отдала дань традиции”, встретив китайских переговорщиков уголовным делом против Huawei. Главным итогом встречи стало продолжение переговорного процесса уже после Нового Года по лунному календарю.

Самый главный факт, который необходимо отметить при анализе американо-китайских отношений за весь год в целом, заключается в том, что Пекин поддался давлению со стороны Вашингтона.

Во-первых, в течение года китайцы соглашались на все больший ряд условий. Если кратко: китайцы все больше открывают свои рынки, в том числе и ценных бумаг, для иностранцев, меняют патентное право (но с оговорками), как минимум не отвергают предложение американцев проверять ход реформ в Китае, в то время как власти США прорабатывают возможность ограничения деятельности китайских компаний, открывают уголовные дела против Huawei и т.д.

Во-вторых, Китай пока что не смог ответить на давление США на ZTE и Huawei. Первая компания выплатила 1,4 млрд. долларов, поменяла руководство, а стоимость ее акций резко упала вниз, даже после снятия ограничений. Против второй открыты уголовные дела. В итоге уже сейчас Huawei, которая предлагала передовые технологии 5G по всему миру, оказалась политически выдавлена с рынков многих стран. Теперь, признавая успешность такого способа, американцы могут надавить на любую китайскую компанию. Возможно, что это произойдет уже в течение года Свиньи.

В-третьих, Китай, в довесок к имеющимся к нему вопросам, получил ситуацию с уйгурами в СУАР и международную кампанию за освобождение канадских граждан (не говоря о том, что почти полностью потеряли смысл попытки Китая зайти на рынки США со стороны Канады). Это в целом не добавило положительного имиджа Китаю.

Возвращаясь к сделке, нужно отметить, что стороны, скорее всего, придут к соглашению, но в дополнительное время. Явный сигнал в подтверждение этому пришел от Трампа, который на совместной конференции с Лю Хэ после последних переговоров в Вашингтоне подчеркивал, что соглашение будет достигнуто только после его личной встречи с председателем. Теперь американский президент говорит, что такая встреча в феврале вряд ли состоится (не в последний же день торгового перемирия встретятся президенты 1 марта).

Американцы достигли достаточно большого прогресса для себя в переговорах, а самое главное – сделали важные для себя шаги в ограничении Китая как технологического лидера, что и вызывало опасение у многих политиков в Вашингтоне. Сейчас для сторон важно получить кратковременный результат: продление срока перемирия или сделка в какой-либо форме поможет снять накопившееся, прежде всего, экономическое напряжение в двух странах в связи с торговыми ограничениями.

Однако в целом это не снимает вопрос о технологической конкуренции, которая будет продолжаться. У американцев будет велико искушение внеэкономическими методами снова ограничить китайские компании не только на своем рынке, но и на рынках “стран-союзников”. Китайским компаниям для выживания, возможно, придется предлагать свои технологии по ценам, ниже рыночных. На это России стоит обратить особое внимание.

С другой стороны, “мягкое побеждает жёсткое”. Несмотря на “отступление”, Пекин сделал важные шаги в сторону большей автономности от американского рынка (но еще очень далек от того, чтобы отойти от него). Председатель Си сейчас много говорит об “опоре на собственные силы”, развивает торговые отношения с другими странами, снижает торговые тарифы для других государств по многим пунктам, правительство КНР снова тратит деньги внутри государства для стимуляции рынка, с этой же целью проведена налоговая реформа.

Говоря о новом Годе Свиньи, стоит отметить, что сейчас, после ряда изменений, в администрации Д. Трампа находятся люди, которые близки ему и его видению политики. А значит, в год Свиньи Белый дом должен действовать более последовательно, в том числе и на китайском направлении.

Нельзя не сказать о сложившемся двухпартийном консенсусе республиканцев и демократов против Китая и нарастании антикитайской “истерии” у американской элиты.

Россия, которая уже получила некоторые положительные результаты от американо-китайской торговой войны, должна продолжать продвижение своей продукции на рынок Китая, пользуясь ростом спроса среди населения. Возможная торговая сделка с американцами повысит уровень конкуренции, что, безусловно, станет вызовом для российского экспорта. В дальнейшем стоит ожидать ухудшения отношений Вашингтона и Пекина. Москва должна воспользоваться такой возможностью и увеличить предложения там, где это можно сделать. Немаловажно следить за судьбой китайских технологических компаний, ограничение работы которых в ряде стран мира может способствовать большей ценовой гибкости в вопросах продажи высоких технологий.

П. Прилепский

Арабские страны: январь 2019 г. (дайджест)

Протесты в Судане на протяжении первого месяца нового года не теряли интенсивности. У протестующих наконец-то появились лидеры и внятная программа.

На ливанском направлении произошли значительные изменения. Затяжной политический кризис приблизился к своему завершению благодаря формированию нового правительства. Прошедший 20 января в Бейруте саммит ЛАГ, несмотря на отказ большинства лидеров арабских стран принять в нём участие, чётко продемонстрировал, что в арабском сообществе есть сторонники восстановления Сирии в организации.

На сирийском треке сохранилась негативная тенденция декабря по случаям нарушения режима прекращения огня. Политическое урегулирование столкнулось с проволочками, начало работы конституционного комитета по новым спискам, очевидно, переносится на февраль.

Подобным образом дела обстоят и с межпалестинским диалогом, основным посредником в котором должна выступить Москва. Переговоры с представителями 10 палестинских фракций было решено перенести на 13-14 февраля.

СУДАН

1 января на фоне начавшихся в декабре 2018 г. протестов 22 политические партии Судана подписали совместную петицию на имя президента Омара аль-Башира с требованием ухода в отставку, роспуска парламента и создания переходного правительства.

2 января суданским властям наконец-то удалось заблокировать соцсети «Twitter», «Facebook» и мессенджер «WhatsApp», которые использовались протестующими для координации действий, а также для освещения актов неправомерного применения силы правоохранительными органами, которые замалчивались государственными СМИ.

13 января прокуратура Судана сообщила, что количество погибших среди демонстрантов достигло 24 человек. По неофициальным данным, погибло около 40 человек. Однако, несмотря на такие расхождения в цифрах, 22 января О. аль-Башир выступил с речью, в которой обвинил неких «диверсантов» в гибели протестующих и напомнил о предстоящих президентских выборах в 2020 г. Ранее, 20 января, суданский лидер сообщил о задержании иностранных агентов, якобы получивших инструкции «внедриться в ряды протестующих и убивать их», чтобы повысить градус конфликта и «разрушить страну».

26 января, спустя почти месяц с начала волнений, Садык аль-Махди, свергнутый О. аль-Баширом в 1989 г. и нынче возглавляющий одну из ведущих оппозиционных партий Судана «Аль-Умма», заявил, что целиком и полностью поддерживает демонстрантов, осуждает их убийство и призывает режим уйти. По словам С. аль-Махди, в ближайшее время «Аль-Умма», заручившаяся поддержкой неназванных «политических и гражданских групп», собирается подписать «Декларацию свободы и перемен», которая предусматривает немедленную отставку президента без каких-либо предварительных условий, формирование переходного правительства и т.д. По сути, «Декларация» С. аль-Махди должна стать альтернативой петиции, подписанной 1 января 22 партиями.

27 января О. аль-Башира прибыл с однодневным визитом в Каир, где встретился со своим египетским коллегой Абдель Фаттахом Ас-Сиси. Выступая на пресс-конференции, суданский президент заявил, что события в его стране являются ничем иным, как «попыткой клонировать в Судане, то, что известно как «арабская весна»». Ранее правительство Египта выступило со словами поддержки «стабильности и безопасности» своего южного соседа, что позволяет расценивать вероятность египетского вмешательства в текущую ситуацию в Судане как крайне низкую.

30 января среди протестующих получило широкий резонанс сообщение о задержании дочери С. аль-Махди Мариям, которая является вторым по влиянию лицом после отца в партии «Аль-Умма». Подобные действия суданского режима, тем не менее, оказались не резким шагом, а продуманной акцией, т.к. в тот же день начальник национальной службы разведки и безопасности Салах Чош издал указ об освобождении всех задержанных в ходе протестных демонстраций.

Также 30 января около 300 преподавателей и научных сотрудников Хартумского университета объявили забастовку и опубликовали «Инициативу профессоров университета Хартума», которая вслед за петицией 22 партий и «Декларацией свобод и перемен» С. аль-Махди повторяет основное требование протестующих – создание переходного правительства. Поддержка со стороны интеллектуальной элиты свидетельствует о том, что волнения в Судане кристаллизуются, т.к. стихийность, обеспеченная народными массами «снизу», в январе получила конструктивную составляющую «сверху».

ЛИВАН

4 января в ряде регионов Ливана прошли крупномасштабные демонстрации. Главными требованиями протестующих стали формирование правительства в ближайшее время и проведение экономических реформ, направленных на улучшение условий ведения малого и среднего бизнеса в стране. Представители экономического комитета Ливана, временно заменяющего соответствующее министерство, назвали демонстрации «глупостью», т.к. они проводятся в период праздничных скидок. Однако, несмотря на такую реакцию со стороны властей, в свете готовящегося саммита Лиги арабских государств, многими протесты были восприняты весьма серьёзно.

20 января в Бейруте состоялся саммит экономического и социального развития ЛАГ. Ранее, 18 января, генеральный секретарь Лиги Ахмад Абдуль Гейт заявил, что на повестке встречи будет около 30 согласованных пунктов, важнейшими из которых являются:

  • проблема сирийских беженцев
  • продовольственное обеспечение арабских стран
  • развитие торговли и беспошлинной зоны в арабском регионе
  • развитие частного сектора
  • разработка стратегии в области энергетики
  • проблема утилизации и переработки отходов
  • финансирование развития отдельных стран (в частности, послевоенное восстановление Сирии)

Также одной из ключевых тем саммита стал вопрос о восстановлении членства Сирии в организации. Однако здесь к какому-либо результату сторонам прийти не удалось. По словам А. Абудль Гейта, представителям арабских государств «необходимо достигнуть понимания с Дамаском в ряде вопросов», чего невозможно добиться без «общего арабского согласия». Тем не менее, глава МИД Ливана Джебран Басиль впервые открыто высказался за возвращение САР в Лигу.

Примечателен тот факт, что практически все главы стран-членов ЛАГ, кроме президентов Ирака и Мавритании, воздержались от участия в бейрутском саммите. Некоторые эксперты и аналитики увидели причину такого расклада в длительном отсутствии правительства в Ливане (более 240 дней) и затяжном политическом кризисе. Другие же акцентировали внимание на внешнем факторе, т.к. Ливан традиционно является одной из арен шиито-суннитского противостояния. В частности, данное мнение разделил заместитель спикера ливанского парламента Или аль-Фарзли, заявив, что низкий уровень участия в саммите является частью иностранного давления на страну, и «другого объяснения нет».

Также стоит отметить, что в день проведения саммита ЛАГ в Бейруте состоялась акция протеста, в которой приняло участие около 20 тыс. человек. Организатором неожиданно для многих выступила коммунистическая партия Ливана, которой удалось при помощи социальных лозунгов привлечь многие общественные организации и силы, недовольные экономическим положением страны. При этом член политотдела компартии Омар Диб заявил, что проведение демонстрации в день саммита просто совпадение, т.к. она планировалась до оглашения даты встречи ЛАГ.

31 января ливанский премьер-министр Саад Харири объявил о том, что формирование нового состава кабинета министров завершено. Конечно, говорить о полном завершении затяжного политического кризиса, начавшегося 4 ноября 2017 г. после заявления С. Харири об отставке, пока не приходится. Тем не менее, новый состав руководства страны, отличающийся большей инклюзивностью, внушает определённую надежду на примирение сторон и продвижение национального диалога.

СИРИЯ

7 января, как и было объявлено ранее, норвежский дипломат с богатым опытом Гейр Педерсен приступил к исполнению обязанностей в качестве спецпосланника генсека ООН по Сирии. В день своего вступления в должность Г. Педерсен поблагодарил своего предшественника Стаффана де Мистуру за неустанную работу по сирийскому направлению, а также заявил, что для него будет «большой честью служить сирийскому народу и поддерживать стремление сирийцев к миру».

Первым делом новый спецпосланник посетил Дамаск и Москву, где провёл ряд консультационных встреч. Позже, 23 января, на полях Всемирного экономического форума в Давосе Г. Педерсен заявил о намерении посетить Анкару и Тегеран, т.к. сейчас будущее конституционного комитета САР, по его словам, зависит именно от стран-гарантов Астанинского процесса.

Первое заседание конституционного комитета Сирии по новым спискам, в связи с вступлением Г. Педерсена в должность, было решено перенести на февраль. 28 января глава МИД России Сергей Викторович Лавров сообщил прессе о том, что очередной саммит лидеров России, Турции и Ирана по Сирии планируется провести в Астане в середине февраля. По мнению большинства экспертов, февральская встреча «астанинской тройки» может стать заключительным этапом подготовки работы будущего сирийского комитета.

Позже, 31 января, турецкий министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу назвал точную дату встречи лидеров стран-гарантов Астанинского процесса – 14 февраля.

Что касается военной обстановки в Сирии, то январь сохранил негативную динамику декабря прошлого года. Центр по примирению враждующих сторон (ЦПВС) опубликовал следующую статистику зафиксированных случаев нарушения режима прекращения огня:

  • 107 нарушений – 5-12 января
  • 127 нарушений – 12-19 января
  • 212 нарушений – 19-26 января

Подавляющее большинство зафиксированных случаев по-прежнему приходится на Алеппо и провинцию Идлиб, которая является одной из ключевых зон деэскалации. По мнению турецкой стороны, такое положение дел вызвано попытками коалиции под началом США сорвать российско-турецкий «идлибский меморандум», о чём 31 января сообщил М. Чавушоглу.

В ночь на 21 января ВВС Израиля атаковали несколько объектов в пригородах Дамаска. В результате авиаударов, по данным Министерства обороны России, погибло 4 сирийских военнослужащих, 6 получили ранения, также была частично повреждена инфраструктура международного аэропорта в Дамаске. В связи с данным инцидентом Министерство иностранных дел САР направило в ООН официальное обращение, в котором израильская агрессия названа «попыткой продлить кризис и войну с террористами».

30 января руководитель ЦПВС генерал-лейтенант Сергей Соломатин заявил, что курдские ополченцы из состава Сирийских демократических сил (СДС), поддерживаемых американцами, заблокировали направленную российским командованием колонну с гуманитарной помощью, направленную в Хаджин. По словам С. Соломатина, бойцы СДС развернули конвой, «сославшись на категорический запрет со стороны представителей ВС США».

Относительно объявленного в 20-х числах декабря вывода войск США из Сирии в этом месяце возникли определённые разногласия. Фактически вывод войск оказался сокращением американского контингента. 23 января в ходе еженедельного брифинга официальный представитель МИД России Мария Захарова отметила, что конкретных шагов на этом направлении Вашингтоном предпринято не было.

ПАЛЕСТИНА

4 января, согласно заявлению палестинского министерства здравоохранения, в ходе очередной акции «Великого марша возвращения» пострадало 25 палестинцев, 5 из которых являются сотрудниками скорой помощи.

Следующая демонстрация на границе анклава прошла 11 января и собрала несколько тысяч человек. Информации о пострадавших не поступало, однако, по словам очевидцев, этот протест отличился особой ожесточённостью столкновений с израильскими военными. Вполне вероятно, что причиной тому стало решение премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху о приостановке перечисления Газе средств из $15 млн, выделенных Катаром.

18 января во время 43-й пятничной акции в рамках «марша» пострадало 43 палестинца, среди которых были 2 журналиста и 3 медика. Согласно заявлению местного минздрава, помимо резиновых пуль и слезоточивого газа, бойцы ЦАХАЛ применяли и боевые патроны.

29 января правительство Палестины во главе с премьер-министром Рами Хамдаллой ушло в отставку. В своём официальном обращении Р. Хамдалла отметил, что правительство продолжит исполнять свои обязанности до формирования нового кабинета министров, для успеха работы которого необходимо «доверие граждан и искренняя поддержка всех сил, фракций и составляющих палестинского общества». Примечательно, что в этот же день официальный представитель ХАМАС призвал провести в Палестине всеобщие выборы президента, парламента и национального совет.

Что касается палестино-израильского и межпалестинского урегулирования, то запланированный на 15 января визит лидера ХАМАС Исмаила Хании в Москву было решено перенести на неопределённый срок.

Позже, 25 января, посол Палестины в Москве Абдельхафиз Нофаль сообщил прессе, что межпалестинская встреча с участием представителей 10 фракций в Москве пройдёт 13-14 февраля. 29 января данную информацию подтвердили в МИД России.

***

На данный момент суданским властям более-менее удаётся справляться с протестной активностью граждан. Оппозиция наконец-то нашла своего лидера в лице давнего соперника президента О. аль-Башира – Садыка аль-Махди. На данный момент в Судане есть две программы действия – «Декларация» С. аль-Махди и петиция, подписанная представителями 22 политических партий. «Декларация» отличается более радикальным характером требований, в то время как петиция скорее предполагает «внутреннюю перестановку» в правительстве. Вполне вероятно, что, в случае успеха действующего режима, О. аль-Башир покинет пост самостоятельно (как минимум, в силу возраста) в 2020 г., когда планируется проведение очередных президентских выборов.

Формирование правительства в Ливане стало важным шагом на пути к национальному примирению. Новый кабинет министров можно назвать инклюзивным. Министерские портфели поделены между представителями враждующих Коалиций 8 марта и 14 марта с небольшим перевесом в пользу первых. Нестабильная экономическая ситуация в стране, вероятно, заставит давних соперников какое-то время сосредоточиться на текущей повестке, отложив политические разногласия. В любом случае, даже короткая передышка от политических «трясок» пойдёт на благо ливанскому обществу. Сохранение стабильности в Ливане входит в интересы всего региона, т.к. эта небольшая страна уже не первый год является одной из арен ирано-саудовского противостояния, а также играет важную роль в рамках сирийского кризиса.

События января на сирийском треке в очередной раз продемонстрировали, что, несмотря на участившиеся случаи нарушения режима прекращения огня, основные усилия теперь сосредоточены на политическом урегулировании. Дать старт работе конституционного комитета САР в этом месяце не удалось, однако, судя по заявлениям представителей стран-гарантов Астанинского процесса, подготовительные мероприятия завершены, и дело остаётся за малым. Вероятно, что первое заседание комитета будет проведено после встречи лидеров России, Турции и Ирана, намеченной на 14 февраля.

В. Останин-Головня

Турция: январь 2019 г. (дайджест)

В списке значимых событий на внешнеполитическом направлении за январь необходимо отметить переговоры лидеров России и Турции, в ходе которых состоялся обмен мнениями по вопросам сотрудничества в различных сферах, двусторонние контакты Турции с США, в основном по вопросу урегулирования ситуации в Сирии, а также встречу Р.Т. Эрдогана с лидером Хорватии и телефонные переговоры с главой Венесуэлы на фоне развития последних событий, происходящих в этой стране.

Центральным событием во внутренней политике остаются муниципальные выборы, в том числе выдвижение новых кандидатур, вопросы безопасности, а также изменения, произошедшие на внутриэкономическом направлении.

Внешняя политика

Поскольку изначально запланированный на январь трехсторонний саммит формата Россия – Турция – Иран в итоге был перенесен на 14 февраля, одним из главных событий на российско-турецком направлении стал однодневный рабочий визит президента Турции Р.Т. Эрдогана в Россию, совершенный 23 января, получивший статус первого зарубежного визита главы Турецкой Республики в этом году, а также ставший своего рода «сверкой часов» в преддверии трехсторонней встречи.

В ходе визита лидер Турции встретился с президентом России В.В. Путиным. Переговоры, которые в целом длились 3 часа, предполагали сначала беседу глав государств с глазу на глаз, а затем – в расширенном составе с участием министров. К слову, в состав сопровождающей президента Турции делегации вошли министр иностранных дел М. Чавушоглу, министр обороны Х. Акар, глава Национальной разведывательной организации Х. Фидан, а также министр энергетики и природных ресурсов, министр сельского и лесного хозяйства, пресс-секретарь президента и глава управления по связям с общественностью администрации президента. Темы переговоров были вполне ожидаемы – как и всегда в центре внимания находились сирийский вопрос, в том числе проблема создания Конституционного комитета, двусторонние отношения стран, сотрудничество в области безопасности и совместные экономические проекты.

На пресс-конференции по итогам переговоров В. Путин подчеркнул, что основная работа по созданию Конституционного комитета ведется в двустороннем российско-турецком формате без участия Женевы. Что касается ситуации вокруг Идлиба, то Россия и Турция договорились продолжать координацию совместных действий и контролировать процесс возвращения сирийских беженцев. При этом вопрос создания буферной зоны на турецко-сирийской границе по-прежнему остается открытым – переговоры и консультации на эту тему состоятся в ближайшем будущем при участии министров обороны двух стран. Помимо этого, лидеры государств не обошли стороной вопрос вывода американских войск из Сирии. В особенности данный вопрос волнует Турцию, которая, вероятно, стремится занять позиции США после того, как американские подразделения покинут Сирийскую Арабскую Республику. Именно по этой причине Р.Т. Эрдоган особенно подчеркнул, насколько важной задачей является предотвращение образования «вакуума» на территориях, некогда подконтрольных американским войскам. В отношении дальнейших двусторонних контактов стало известно, что в 2019 году состоится сессия совета Россия-Турция по сотрудничеству, однако точная дата ее проведения пока не уточняется.

На американо-турецком направлении почти все двусторонние контакты обусловлены попытками разрешить ряд противоречий, в частности, по вопросу ситуации в Сирии.

На фоне появившейся 11 января информации о том, что Турция продолжает подготовку одной из самых масштабных военных операций в Сирии и активно проводит учения в районе Яйладагы, президент США Д. Трамп 14 января в своем аккаунте Twitter заявил о начале вывода своих войск и предупредил Турцию о том, что ей следует ждать экономических санкций в случае ударов по курдским формированиям. Однако спустя день, 15 января, состоялись телефонные переговоры лидеров двух стран, по завершении которых президент Эрдоган заявил, что США и Турецкая Республика достигли понимания по вопросу ситуации в Сирии. 17 января М. Чавушоглу сообщил, что Соединенные Штаты и Турция продолжают переговоры о создании зоны безопасности в регионе, а 24 января эти же вопросы обсуждались в рамках визита спецпредставителя госсекретаря США по Сирии Д. Джеффри в Анкару. Тогда министр обороны Турции Х. Акар заявил, что Анкара ждет от западных партнеров выполнения дорожной карты по Манбиджу и прекращения сотрудничества с курдами.

Помимо Сирии, камнем преткновения в американо-турецких отношениях по-прежнему остается вопрос закупки Турцией российских ЗРК С-400. Вашингтон продолжает высказывать опасения по поводу российско-турецкой сделки и всячески пытается инициировать переговоры с представителями оборонной промышленности Турецкой Республики с целью повлиять на решение своего союзника по НАТО, однако Анкара остается непреклонна – 10 января глава МИД Турции четко дал понять США, что Турция не возражает против закупки ЗРК Patriot, однако если условием заключения контракта станет отказ от С-400, то сделка не состоится.

Говоря о других двусторонних контактах, необходимо отметить, что 16 января в столице Турецкой Республике состоялись переговоры Р.Т. Эрдогана с президентом Хорватии К. Грабар-Китарович. И хотя в ходе встречи в основном обсуждались аспекты двустороннего взаимодействия, широкое внимание общественности привлекло высказывание Эрдогана на совместной пресс-конференции по итогам переговоров о необходимости пересмотра Дейтонских соглашений, которые, по словам лидера Турции, не решают проблемы Боснии и Герцеговины.

Кроме того, 23 января пресс-секретарь Р.Т. Эрдогана И. Калын сообщил о том, что президент Турции провел телефонные переговоры с лидером Венесуэлы, в ходе которых выразил поддержку Н. Мадуро в связи с попыткой осуществления военного переворота в стране.

Внутриполитическая обстановка

Главной темой внутриполитической повестки января по-прежнему остаются муниципальные выборы, до которых остается чуть больше, чем два месяца. Как сообщил глава Высшего избирательного совета Турции, по состоянию на конец января в Турецкой Республике уже было зарегистрировано приблизительно 57 миллионов избирателей.

Помимо того, что 23 января появилась новость о том, что в процессе переговоров представители двух главных оппозиционных блоков Турции – Народно-республиканской партии (НРП) и Хорошей партии – достигли понимания и преодолели все разногласия относительно условий выдвижения кандидатов в некоторых районах, по-настоящему всколыхнуло не только турецкие, но и мировые СМИ известие о новом кандидате, который принял решение баллотироваться на пост мэра Алании в марте 2019 года. Им оказалась Анастасия Петрова-Четинкая – именно так зовут очередного кандидата на грядущих муниципальных выборах Турции. Известно, что женщина является русской по происхождению, но проживает в Турции и имеет двойное гражданство. На выборы А. Петрова-Четинкая баллотируется как независимый кандидат под лозунгом «Перемены в тебе», а в случае своей победы планирует сконцентрироваться на развитии туризма в регионе. Кроме того, 28 января в турецких СМИ появилась информация о том, что кандидаты от Демократической партии народов (ДПН) не будут представлены на выборах в Стамбуле, Анкаре, Измире, а также в Газиантеп, Шанлыурфа, Адане и Мерсине.

Вместе с тем в конце января спикер парламента Турции Б. Йылдырым подтвердил, что вскоре уходит в отставку с целью выдвижения на пост главы муниципалитета Стамбула и даже обнародовал конкретную дату – Бинали Йылдырым официально завершит свою деятельность в качестве спикера ВНСТ Турции 18 февраля.

Интересно также и то, что в Турции продолжают приниматься меры по укреплению безопасности. Так, например, 17 января Турция депортировала из страны голландского журналиста, который подозревается в связях с террористическими организациями, а днем ранее правоохранительные органы Турецкой Республики арестовали 42 человека по тем же причинам. К слову, министр внутренних дел Турции С. Сойлу сообщил, что накануне и в день выборов меры безопасности также будут усилены, в частности, будет задействована береговая охрана, а также вертолеты и беспилотники. Представители Центральной избирательной комиссии Турции, в свою очередь, сообщили, что 31 марта, в день проведения местных выборов, до 18:00 будет запрещено проведение мероприятий, в том числе свадебных, а также под запретом будет возможность делать какие-либо прогнозы относительно результатов голосования на телевидении и радиоканалах.

Экономическая ситуация

Вопросы внешней торговли и внешнеэкономических отношений обсуждались президентами России и Турции в ходе вышеупомянутой встречи в конце января. В частности, лидеры двух стран затронули тему газопровода «Турецкий поток». По итогам переговоров президент России В.В. Путин выразил надежду на то, что работы по укладке сухопутной части газопровода будут вестись настолько же активно, как до этого осуществлялась работа на морской части. Кроме того, глава России заявил, что проект с наибольшей степенью вероятности будет запущен до конца 2019 года. Также в январе стало известно о том, что торговую политику двух стран затронут некоторые изменения. 18 января глава Министерства сельского хозяйства Российской Федерации сообщил о том, что Турция намерена выделить России квоту в объеме 5 тысяч тонн, которая позволит Российской Федерации ввозить говядину с нулевой ставкой ввозной пошлины, а размер объема, как уточнил министр, впоследствии может быть увеличен.

Помимо экономических проектов с Россией, Эрдоган, судя по всему, переживает за торговые отношения с Европой, в частности, с Великобританией, которая в скором времени готовится осуществить выход из Европейского Союза. Так, 16 января, по завершении переговоров с президентом Хорватии Р.Т. Эрдоган заявил, что Турция продолжит переговоры с Великобританией для того, чтобы выход государства из ЕС не оказал негативного влияния на двусторонние экономические отношения.

На внутриэкономическом направлении январь начался с достаточно резкого падения лиры к доллару, что было вызвано разногласиями Турции и США по вопросу сирийских курдов. В то же время некоторые экономисты выражают опасения, что почти любой информационный повод и высказывание Д. Трампа, как, например, угрозы об «экономическом истощении Турции», могут нанести серьезный удар по итак ослабленной лире. В связи с этим 16 января состоялось заседание Центробанка по вопросам ставки. Еще до начала заседания было очевидно, что ЦБ Турции с наименьшей долей вероятности решится смягчить денежно-кредитную политику и понизить ставку, и эти догадки подтвердились – ставка была сохранена на том же уровне – 24%, после чего курс лиры к доллару укрепился на 1%, составив 5,38.

Через день после этого, 17 января, парламент Турции принял решение наделить президента Турецкой Республики особыми полномочиями. Отныне в компетенцию Р.Т. Эрдогана входит принятие мер по стабилизации экономической ситуации в том случае, когда существует угроза всей финансовой системе. Кроме того, парламент поддержал идею создания Комитета по финансовой стабильности и развитию, который должен быть сформирован под контролем Министерства финансов. И хотя правильность принятого решения – вопрос достаточно спорный, в непростой экономической ситуации, которую переживает Турция, могут стать хороши почти все методы. К тому же, обнародованные 30 января прогнозы Центрального банка Турции относительно экономического положения в стране не являются утешительными – по предположениям, к концу текущего года уровень инфляции в стране составит 14,6%, что является весьма высоким показателем, а значит для устаревших финансовых механизмов и методов Турции точно пришло время перемен.

***

Внешняя политика Турции в январе не претерпела особых изменений – она, прежде всего, охарактеризована укреплением контактов с Россией. Переговоры В.В. Путина и Р.Т. Эрдогана показали, что на повестке дня двух стран находится ряд принципиально важных обеим сторонам тем – стратегически важные вопросы безопасности, в том числе координация действий и сотрудничество в Сирии, проблема формирования Конституционного комитета и экономические проекты, что говорит о широко развитых областях взаимодействия государств. В настоящий период времени Р.Т. Эрдогану особенно выгодно сотрудничать с Россией на фоне заявлений Соединенных Штатов о выводе войск из Сирии – Анкаре представляется жизненно важной задача занять позиции своего западного партнера, однако она понимает, что об условиях нахождения там турецких войск прежде необходимо договориться с Россией. Для Российской Федерации, в свою очередь, важно повлиять на Анкару таким образом, чтобы даже укрепившись в Сирии, Турция вела максимально ориентированную на Россию политику.

Американо-турецкие отношения, как и все двусторонние контакты, напротив, обусловлены необходимостью разрешить накопившиеся противоречия или хотя бы поддерживать диалог, чтобы разногласия по отдельно взятым вопросам не вылились в открытую конфронтацию. В этом случае такие вопросы, как сотрудничество Турции и США в Сирии и реализация дорожной карты по Манбиджу отходят на второй план. В то же время Эрдоган пытается примерить на себя роль вершителя мировых процессов, то периодически высказываясь о неверно заключенных Дейтонских соглашениях, то поддерживая такие государства, как Венесуэла, к слову, недружественные по отношению к США.

Во внутренней политике Турция начинает серьезную подготовку к приближающимся выборам – теперь, когда все противоречия между партиями и союзами партий разрешены и все кандидаты известны, власти приняли решение сосредоточиться на мерах обеспечения безопасности и небезосновательно, ведь количество арестов граждан по подозрению в связях с террористическими группировками возрастает с каждым месяцем. Что касается экономики, то в то время как развиваются внешнеторговые связи, в том числе с Россией, прогнозы экономистов и даже ЦБ Турции позволяют сделать обратные выводы об экономическом благополучии внутри страны. Лира по-прежнему зависима не только от доллара, но и от политики США в целом. По всей видимости, принимая во внимание тот факт, что ситуацию так и не удалось стабилизировать до конца со времен кризиса, разразившегося в августе прошлого года, парламент Турции решил дать шанс исправить ситуацию лично Эрдогану, однако, насколько эффективным станет такое решение предположить сложно, учитывая, что президент страны имеет свой взгляд на экономические процессы и выступает ярым противником повышения процентных ставок, что зачастую идет вразрез с методами ЦБ.

В. Аватков, А. Сбитнева

Китай: январь 2019 г. (дайджест)

Внешняя политика КНР за январь традиционно характеризуется как активная. Необходимо отметить два раунда американо-китайских торговых переговоров, продолжающееся давление американцев и их союзников на Huawei, дальнейшее ухудшение китайско-канадских отношений, визит лидера КНДР в Китай.

Во внутренней политике внимание стоит уделить экономике и нарастающему напряжению вокруг Тайваня.

Внешняя политика

Россия – Китай

30-31 января в Пекине прошла встреча пятерки стран, обладающих ядерным оружием (“ядерная пятерка” – Россия, Великобритания, Китай, США, Франция). По словам заместителя главы МИД России Сергея Рябкова, Россия и Китай намерены укреплять сотрудничество в сфере стратегической стабильности.

В начале января Центральный Банк РФ опубликовал отчет о деятельности по управлению активами в золоте и в иностранной валюте. Согласно документу, доля Юаня в активах ЦБ РФ увеличилась в 147 раз, с 0,1 процента от общей суммы, до 14,7 процентов.

США – КНР

О двух раундах американо-китайских торговых переговоров и событиях, связанных с ними в течении всего января можно прочитать в отдельной статье.

29 января, за день до официального начала переговоров, Министерство юстиции США официально предъявило обвинения китайской компании Huawei Technologies и его подразделениям, а также финансовому директору компании Мэн Ваньчжоу, задержанной в Канаде в начале декабря 2018 года. Как заявил и.о. Генерального прокурора США М. Уитакер, Huawei обвиняют “почти в двух десятках преступлений”.

В ответ на обвинения Министр Иностранных дел КНР Ван И выразил мнение, что “использование политики для дискредитации бизнеса, не только не честно, но и аморально”.

Официальный представитель МИД КНР Гэн Шуан заявил, что Китай против односторонних действий Соединенных Штатов в отношении Венесуэлы. В Пекине поддержали Мадуро как президента страны.

Китай – Канада

В январе продолжилась тенденция к ухудшению китайско-канадских отношений. Китайский посол в Канаде Лу Шае (卢沙野) заявил, что канадскому правительству стоит прекратить набор сторонников против ситуации вокруг Huawei и канадских граждан. Также посол охарактеризовал международную кампанию по призыву к освобождению двух канадских граждан как “превосходство белой расы”.

Китай — Польша

В начале января польские власти обвинили в шпионаже в пользу Китая директора по продажам польского отделения концерна Huawei Ван Вэйцзина. Вместе с ним арестовали польского гражданина, который ранее работал в государственных структурах Польши. Несколько позже, 12 января, Huawei уволил задержанного в Польше сотрудника.

В конце января Huawei предложила польскому правительству доступ к своим исходным кодам, что даст возможность их проверки с точки зрения безопасности.

Китай – Северная Корея

С 7 до 10 января состоялся визит Ким Чен Ына в Китай. Лидер КНДР встретился с председателем КНР Си Цзиньпином. Безусловно, главной темой переговоров должна была стать предстоящая встреча господина Кима с президентом США Д. Трампом. Однако есть и другая важная проблема, на которую стоит обратить внимание.

А именно, куда в этот раз приехал господин Ким. Фармацевтический завод – это явный намек на то, что северокорейский лидер сильно заинтересован в медицинских технологиях.

Если обратиться к истории модернизации так называемых “азиатских тигров”, то все они начинали с того, что привлекали иностранный капитал через экспорт продукции сельского хозяйства. В этом отношении Северная Корея может предоставить дешевые и экологически чистые продукты, что достаточно высоко ценится в современном мире.

Возвращаясь к визиту, необходимо также отметить определенную известность корейских лекарств на основе трав, для чего и нужны медицинские технологии. Учитывая особенности Азии, это может стать одной из статей экспорта Северной Кореи в будущем.

Северная Корея, по всей видимости, готовится к началу процесса снятия санкций, о чем и будет разговор между Д. Трампом и Ким Чен Ыном во Вьетнаме в конце февраля.

Подтверждает эту версию завершение строительства пляжного курорта в районе Вонсан-Калма на восточном побережье Корейского моря, который ориентирован на иностранного туриста.

Россия должна способствовать выводу Северной Кореи из-под санкций, а также процессу получения взаимных многосторонних гарантий для Северной Кореи в случае ее дальнейшего разоружения от пятерки стран (Россия, США, Китай, Япония, Южная Корея). Это позволит Москве получать преимущества и реализовывать экономические проекты на территории КНДР в таких сферах, как энергетика, торговля, ж-д транспорт, развитие сельского хозяйства и в прочих.

Китай – АТР

В январе получила подкрепление тенденция к пересмотру оценки китайских инвестиций. И если Австралия уже не первый месяц на уровне властей пытается разными способами “ограничить” китайское влияние (нельзя не вспомнить “борьбу” с китайским студенческим влиянием), то Малайзия резко поменяла отношение после прихода премьера Махатхира.

С января власти Австралии будут усилено проверять все слияния и поглощения, которые имеют отношения к Китаю, так как Канберра рассматривает даже частные китайские компании как несвободные от влияния Пекина.

В случае с Малайзией новый Премьер-министр решил отказаться, по словам малазийской стороны, от убыточного проекта железной дороги стоимостью в 20 млрд. долларов. Еще в конце 2018 года Махатхир заявил о непрозрачности выбора подрядчиков при строительстве железной дороги. Добавить сюда надо январское расследование The Wall Street Journal, в котором утверждается, что китайские власти обещали всемерную помощь прежнему руководству Малайзии, в обмен на осуществление проекта железной дороги.

Дело явно не связано с конфликтом Китая с США. Если даже зависимая, в известной сфере от Китая, Мьянма пересматривает китайский инфраструктурный проект, то можно сделать вывод о невыгодности данных проектов для правительства данных стран. Таким образом продолжает разрушаться миф о “волшебных” китайских инвестициях, что может привести к торможению проекта “Один пояс — Один путь”. А он является основой внешней политики Си Цзиньпина, его позиционирования для внешнего мира. На фоне неясности в американо-китайских переговорах, внутренних экономических проблемах, подрыв проекта “Пояса и Пути” и уменьшение “историй успеха” может отразится на всей внешней политики КНР.

Безусловно, причины Австралии и Малайзии имеют разную природу, однако стоит обратить внимание на общее “торможение” китайской внешней политики в регионе.

Внутренняя политика

Тайвань

2 января в заседании в честь сорокалетия «Обращения к тайваньским соотечественникам», председатель Си подчеркнул, что “независимость Тайваня” противоречит ходу истории.

В ответ Президент Тайваня Цай Инвэнь обратилась к мировому сообществу с просьбой защитить Тайвань от Китая.

Также в январе стало известно, что Тайвань также готовится ввести ограничения на деятельность китайских компаний на острове. Помимо уже традиционного списка из Huawei и ZTE, туда может войти ряд компаний, занимающихся поставкой различного оборудования.

Завершает своеобразный ряд новостей решение властей в Тайбэе принять новую конституцию, чтобы подчеркнуть “национальную идентичность”

Экономика

В январе китайское правительство продолжает стимулировать экономику и внутреннее потребление. Если в начале 2018 года Пекин занимался проблемой внутреннего кредитования, пытаясь сократить долги регионов и компаний, то к концу года и в начале нового можно наблюдать обратные явления. Новые экономические реформы направлены на большую доступность кредитов, особенно для местных властей, что означает увлечение внутреннего долга провинций и домохозяйств.

Сокращение налоговой нагрузки на население в январе также направлено на стимуляцию роста потребления. Кроме экономических целей, реформа имеет и политический подтекст, правительство КНР таким образом сокращает разрыв между богатыми и бедными, в первую очередь освобождая от налоговой нагрузки наименее обеспеченную часть населения.

Китайская комиссия по регулированию ценных бумаг предоставит иностранным инвесторам более легкий доступ к рынкам ценным бумаг КНР (торговым и облигационным), правда в рамках утвержденных правительством КНР квот.

Борьба с коррупцией продолжается, несмотря на то, что Си в речи, посвященной 40-летию реформам и развитию, высказывался, что она побеждена. 11 января председатель опубликовал список из 6 задач, в которые входят уже привычные продвижение партийного духа 19-ого съезда, укрепление партийного строительства и т.д.

Вывод

Январь выдался достаточно сложным для внешней политики КНР. Пекин несколько переоценил свои силы и в январе можно было увидеть своеобразное “отступление” Китая.

Во-первых, торговые переговоры, которые завершились 31 января. Судя по всему, китайцы готовы пойти на ряд мер – от сокращения торгового дефицита вплоть до проверок со стороны Вашингтона за ходом реформ в КНР (эта тема, как минимум, точно обсуждалась на переговорах).

Во-вторых, Китай пока внятно не смог ответить США на их кампанию против Huawei (ранее ZTE, по сути, откупилась, заплатив штраф 1 млрд. долларов США и еще 400 млн. в качестве взноса за возможные будущие нарушения). Китайские власти проводят реформы для создания условий равной конкуренции на китайском рынке, американцы инициируют уголовные дела, а администрация президента готовит указ об ограничении деятельности китайских кампаний на американском рынке.

Единственная страна, против которой КНР выступил открыто, стала Канада, которая совсем не искала конфликта с КНР. В итоге после ареста двух канадских граждан и пересмотра приговора еще одному, Пекин получил международную кампанию за освобождение двух граждан Канады, что, конечно, не сказалось положительно на имидже страны.

В-третьих, главный внешнеполитический проект Си Цзиньпина –инициатива “Пояса и Пути” – получил очередные “истории неуспеха”. На этом фоне тревожным видится активизация риторики Си о “воссоединении Родины”.

Времена, когда закрепился раскол между КНР и КР давно прошли. Военная мощь КНР возросла до третьей-второй армии мира. Напомнить стоит, что КНР не побоялась развязать военные кампании против СССР на острове Даманском, а также против Вьетнама десятилетием позже. В обоих случаях армия КНР была очевидно слабее армии СССР (которая была союзником Вьетнама и могла вступить в конфликт) и не обладала сегодняшней мощью.

В 2018 году кампания по лишению Тайваня дипломатического признания ряда стран была успешной. Тайвань сегодня может рассчитывать только на поддержку США. Большой вопрос, готов ли Д. Трамп, который высказывался против 5 статьи устава НАТО, пойти на реальную защиту Тайваня.

Судя по изменению внутренней экономической политики, КНР действительно испытывает ощутимое напряжение в экономике в связи с торговым конфликтом с США. Однако не стоит недооценивать “прочность” экономики КНР. Она продолжает демонстрировать устойчивый рост, несмотря на накопившиеся структурные проблемы роста. Напомнить стоит, что ее крах предрекают чуть ли не с самого основания в 1949 году, нынешней же модели – с момента символического старта в 1978 году.

Кроме опоры на внутренние силы, о чем много говорит председатель Си, нужно отметить политику внешнеполитической переориентации на новые рынки. Здесь и рост торговли с Россией, сотрудничество с Индией и Японией, чтобы не допустить окончательной консолидации двух этих стран с США.

С другой стороны, мягкое побеждает жесткое, поэтому пока рано делать окончательные выводы. Следующая промежуточная дата – окончание 90-дневного торгового перемирия 2 марта.

П. Прилепский

О кризисе в турецкой экономике 2018 года в пересказе для неэкономистов

В 2018 году Турция столкнулась с тяжелейшим экономическим падением со времен всемирного экономического кризиса 2008-2009 годов. Ещё в первом квартале 2018 года рост турецкого ВВП составлял 7,2%, но к третьему он снизился до 1,6%. Турецкая лира к концу года потеряла 30% своей стоимости. Инфляция потребительских цен (т.е. средний уровень цен на потребительские товары и услуги), в прежние годы не превышавшая 10% с середины 2018, составляет в среднем 20%. Но что же было причиной такого резкого падения и какие последствия ждут турецкую экономику в 2019 году?

В первую очередь, следует отметить, что большое влияние на ситуацию оказали парламентские и президентские выборы в стране, проходившие в 2018 году. Правительство, не желая вызывать излишнего раздражения у населения, не уделяло должного внимания ужесточению монетарной политики в Америке, вызванному повышением ключевой ставки Федерального резерва США, которая определяет минимальную ставку, по которой американские банки могут занимать деньги у местного ЦБ. Поскольку американская экономика является самой влиятельной экономикой мира, любое изменение в ней неизбежно оказывает влияние на рынки и других стран. Так, повышение ключевой ставки в США задает тренд на повышение ключевых ставок во всём мире, а следовательно, снижается привлекательность развивающихся рынков, поскольку теряется прежняя высокая рентабельность, за которой на них идут инвесторы. Турция неизбежно попадает под влияние этого процесса, поскольку турецкие компании активно брали кредиты за рубежом. Повышение ставок же предполагает укрепление доллара, а следовательно, этим компаниям придется больше тратить на обслуживание своих долгов.

Правительство Турции, стремясь сгладить эффект от общемирового замедления темпа ростов экономики, начинает разогревать внутренний спрос. Ещё за год до этого государственный Фонд кредитных гарантий, созданный для поддержки малого и среднего бизнеса, выдал турецким бизнесменам 200 миллиардов турецких лир (примерно 56 миллиардов долларов по тогдашнему курсу). Одновременно турецкое руководство мешает центробанку регулировать инфляционные ожидания и принимать меры для борьбы с повышением цен через изменение процентной ставки, что вообще-то и является основной задачей монетарной политики. Правящая Партия справедливости и развития оказывала давление на центробанк страны, заставляя его занижать процентную ставку, а это мотивировало местные банки активно брать деньги у государства и выдавать их населению под низкие процентные ставки, из-за чего в итоге возник кредитный бум.

Однако кредитный бум был ничем естественным образом не обеспечен. Низкие ставки позволили неэффективным и склонным к банкротству бизнесам кредитоваться по нерыночным ставкам. Такая ситуация неизбежно сначала разгоняет экономику, а потом приводит к её падению. ЦБ обычно пытается противостоять подобным тенденциям, но в нашем случае воля правительства оказалась сильнее, и его безответственные шаги оказали пагубное влияние на макроэкономический баланс турецкой экономики, итак весьма хрупкой и постоянно нуждающейся во внешнем финансировании для стимулирования экономического роста. Следствием этого стало увеличение дефицита платёжного баланса (т.е. в страну перестала поступать иностранная валюта) до 6,5% ВВП в середине лета, что было обусловлено занижением внутренних процентных ставок, обесцениванием лиры и необходимостью обеспечивать зарубежные кредиты.

Фактически в Турции произошел «перегрев» экономики, намеренно созданный экономическим блоком Партии справедливости и развития. При «перегреве» экономика растет быстрее некоего естественного уровня потенциала роста, который зависит от производительности, конкурентоспособности и других экономических показателей. Излишне быстрый рост чреват последующей жесткой посадкой до естественного уровня или ниже. Так и произошло в Турции – после 3,4% роста ВВП в 2016 году экономика разогналась до 7% с лишним в 2017, чтобы в 2018 снова упасть, хотя нормальным ростом для страны в существующих условиях является 3-4% в год.

В открытую о происходящем президент страны Реджеп Тайип Эрдоган заговорил, давая интервью «Блумбергу» во время своего визита в Лондон 14 мая 2018 года. Находясь в центре европейской финансово-экономической жизни, на телеканале, принадлежащем одному из двух ведущих мировых поставщиков экономической информации, Эрдоган заявил шокированным инвесторам, что собирается взять монетарную политику страны под больший контроль, а также ещё раз артикулировал собственное неверное суждение, что высокие процентные ставки вызывают высокую инфляцию. Это неверно, поскольку высокие ставки наоборот ведут к снижению инфляции. В России такое происходило в декабре 2014 года, когда ЦБ РФ резко повысил ставку и уже в 2016 году среднегодовая инфляция составляла 5,4%. Эрдоган же призывал к тому, чтобы ещё больше сократить процентные ставки, тем самым очевидно пытаясь повлиять на избирателя.

Скорость изменений в турецкой экономике и связанная с Сирией турбулентность во внешней политике страны пошатнули доверие инвесторов ровно в тот момент, когда страна остро нуждалась в потоке валютных вливаний из-за рубежа. Поездка в конце мая в Лондон тогдашнего вице-премьера Мехмета Шимшека и главы центробанка Мурата Четинкая смогла немного смягчить эффект от речи Эрдогана, но полностью успокоить инвесторов не смогла.

Впрочем, несмотря на все заявления президента, центробанк в мае, чтобы избежать почти неминуемого кризиса, всё же повысил ключевую ставку на 300 пунктов, что много, поскольку фактически ставки по всем кредитам повысились на 3%. Ещё одно повышение последовало в июне, перед самыми выборами, в этот раз на 125 пунктов. В дальнейшем ключевая ставка будет повышена ещё на 625 пунктов в сентябре месяце. То есть по итогу ключевая ставка повысилась с 8% в начале года до 24% в конце, что очень много.

Июньская победа Эрдогана и его партии на выборах немного успокоила турецкие финансовые рынки, курс лиры и экономику в целом. Но когда Эрдоган назначил министром финансов и главой казначейства собственного зятя Берата Албайрака, прежде занимавшего пост министра энергетики страны, турецкая экономика среагировала на это дурно.

Примерно в это же время в мировой политике произошел ряд событий, оказавших прямое влияние на состояние всех развивающихся рынков, включая турецкий. В первую очередь это объявленная Трампом торговая война Китаю, во-вторых, повышение ставок Федерального резервного фонда, в-третьих, экономический кризис в Аргентине. Впрочем, одновременно с этим Турция и сама ухудшила собственное положение, настойчиво продолжая держать в тюрьме по обвинению в шпионаже и участии в террористической группировке американского пастора Эндрю Брансона. В связи с этим в августе США наложили на страну экономические санкции, которые, впрочем, были сняты уже в октябре месяце, когда пастор был освобожден.

Тем не менее, турецкая экономика до сих пор не оправилась от прежних ударов. Правительство, кроме вышеупомянутого подъема ключевой ставки, также начало проводить в жизнь «Новый экономический план», предполагающий крайне жесткую налогово-бюджетную политику.

Тем не менее, сейчас страна находится в крайне редком состоянии стагфляции. Стагфляция — это состояние, когда в стране происходит высокая, возможно растущая инфляция, сопровождающаяся вдобавок падением ВВП. Россия пережила подобный период в 90-х годах, хотя причины у этого тогда были совершенно иные.

Предполагается, что в экономической сфере одной из обязанностей государства является сглаживание циклов, то есть недопущение слишком быстрого роста или слишком резкого падения. Правительство должно понимать, что у страны есть определённый предел роста, за который сложно, пускай и возможно прыгнуть.

В минувшем же году Реджеп Тайип Эрдоган манкировал этой обязанностью. Перед выборами, которые по мнению большинства аналитиков должны были пройти для правящей партии непросто, Эрдоган постарался показать избирателям высокий рост экономики. Это получилось, но не в силу объективной обстановки на турецких рынках, а в силу их искусственного разогрева при планомерно ужесточающейся монетарной политике Федеральной резервной системы США.

В то же время в стране произошел и рост инфляции. Он был неизбежен, его вызвало занижение процентной ставки и появление льготного кредитования, что всегда увеличивает предложение денег на рынке пока спрос остается прежним, что приводит к росту цен. То есть падение лиры связано со следующим комплексом проблем: ужесточение ставки ФРС, закредитованность на зарубежных рынках, экспортоориентрованность экономики, рост цен внутри страны.

То есть в промежутке между референдумом 2017 года и выборами 2018 в стране произошел искусственный быстрый рост экономики, но как и во всех подобных случаях, за ним последовала расплата — жесткая посадка, которая свела все эти усилия к нулю. Конечно, не любой быстрый рост сопровождается последующим резким падением, для того, чтобы его сохранить необходимы положительные фундаментальные изменения в самой структуре экономики.

Главная проблема турецкой экономики сейчас — это резкий рост инфляции, который необходимо убирать, параллельно грамотно понижая ставки, чтобы не спугнуть инвесторов, поскольку ставка в 24%, о которой говорилось выше, означает отсутствие экономического роста в принципе. Скорее всего, инфляция в Турции будет нестабильна ещё полгода, а потом ЦБ страны начнет снижать ставки. Остается надеяться, что мартовские муниципальные выборы в стране не толкнут правительство на новые авантюры.

Андрей Рыженков, Кирилл Шабалин