О кризисе в турецкой экономике 2018 года в пересказе для неэкономистов

В 2018 году Турция столкнулась с тяжелейшим экономическим падением со времен всемирного экономического кризиса 2008-2009 годов. Ещё в первом квартале 2018 года рост турецкого ВВП составлял 7,2%, но к третьему он снизился до 1,6%. Турецкая лира к концу года потеряла 30% своей стоимости. Инфляция потребительских цен (т.е. средний уровень цен на потребительские товары и услуги), в прежние годы не превышавшая 10% с середины 2018, составляет в среднем 20%. Но что же было причиной такого резкого падения и какие последствия ждут турецкую экономику в 2019 году?

В первую очередь, следует отметить, что большое влияние на ситуацию оказали парламентские и президентские выборы в стране, проходившие в 2018 году. Правительство, не желая вызывать излишнего раздражения у населения, не уделяло должного внимания ужесточению монетарной политики в Америке, вызванному повышением ключевой ставки Федерального резерва США, которая определяет минимальную ставку, по которой американские банки могут занимать деньги у местного ЦБ. Поскольку американская экономика является самой влиятельной экономикой мира, любое изменение в ней неизбежно оказывает влияние на рынки и других стран. Так, повышение ключевой ставки в США задает тренд на повышение ключевых ставок во всём мире, а следовательно, снижается привлекательность развивающихся рынков, поскольку теряется прежняя высокая рентабельность, за которой на них идут инвесторы. Турция неизбежно попадает под влияние этого процесса, поскольку турецкие компании активно брали кредиты за рубежом. Повышение ставок же предполагает укрепление доллара, а следовательно, этим компаниям придется больше тратить на обслуживание своих долгов.

Правительство Турции, стремясь сгладить эффект от общемирового замедления темпа ростов экономики, начинает разогревать внутренний спрос. Ещё за год до этого государственный Фонд кредитных гарантий, созданный для поддержки малого и среднего бизнеса, выдал турецким бизнесменам 200 миллиардов турецких лир (примерно 56 миллиардов долларов по тогдашнему курсу). Одновременно турецкое руководство мешает центробанку регулировать инфляционные ожидания и принимать меры для борьбы с повышением цен через изменение процентной ставки, что вообще-то и является основной задачей монетарной политики. Правящая Партия справедливости и развития оказывала давление на центробанк страны, заставляя его занижать процентную ставку, а это мотивировало местные банки активно брать деньги у государства и выдавать их населению под низкие процентные ставки, из-за чего в итоге возник кредитный бум.

Однако кредитный бум был ничем естественным образом не обеспечен. Низкие ставки позволили неэффективным и склонным к банкротству бизнесам кредитоваться по нерыночным ставкам. Такая ситуация неизбежно сначала разгоняет экономику, а потом приводит к её падению. ЦБ обычно пытается противостоять подобным тенденциям, но в нашем случае воля правительства оказалась сильнее, и его безответственные шаги оказали пагубное влияние на макроэкономический баланс турецкой экономики, итак весьма хрупкой и постоянно нуждающейся во внешнем финансировании для стимулирования экономического роста. Следствием этого стало увеличение дефицита платёжного баланса (т.е. в страну перестала поступать иностранная валюта) до 6,5% ВВП в середине лета, что было обусловлено занижением внутренних процентных ставок, обесцениванием лиры и необходимостью обеспечивать зарубежные кредиты.

Фактически в Турции произошел «перегрев» экономики, намеренно созданный экономическим блоком Партии справедливости и развития. При «перегреве» экономика растет быстрее некоего естественного уровня потенциала роста, который зависит от производительности, конкурентоспособности и других экономических показателей. Излишне быстрый рост чреват последующей жесткой посадкой до естественного уровня или ниже. Так и произошло в Турции – после 3,4% роста ВВП в 2016 году экономика разогналась до 7% с лишним в 2017, чтобы в 2018 снова упасть, хотя нормальным ростом для страны в существующих условиях является 3-4% в год.

В открытую о происходящем президент страны Реджеп Тайип Эрдоган заговорил, давая интервью «Блумбергу» во время своего визита в Лондон 14 мая 2018 года. Находясь в центре европейской финансово-экономической жизни, на телеканале, принадлежащем одному из двух ведущих мировых поставщиков экономической информации, Эрдоган заявил шокированным инвесторам, что собирается взять монетарную политику страны под больший контроль, а также ещё раз артикулировал собственное неверное суждение, что высокие процентные ставки вызывают высокую инфляцию. Это неверно, поскольку высокие ставки наоборот ведут к снижению инфляции. В России такое происходило в декабре 2014 года, когда ЦБ РФ резко повысил ставку и уже в 2016 году среднегодовая инфляция составляла 5,4%. Эрдоган же призывал к тому, чтобы ещё больше сократить процентные ставки, тем самым очевидно пытаясь повлиять на избирателя.

Скорость изменений в турецкой экономике и связанная с Сирией турбулентность во внешней политике страны пошатнули доверие инвесторов ровно в тот момент, когда страна остро нуждалась в потоке валютных вливаний из-за рубежа. Поездка в конце мая в Лондон тогдашнего вице-премьера Мехмета Шимшека и главы центробанка Мурата Четинкая смогла немного смягчить эффект от речи Эрдогана, но полностью успокоить инвесторов не смогла.

Впрочем, несмотря на все заявления президента, центробанк в мае, чтобы избежать почти неминуемого кризиса, всё же повысил ключевую ставку на 300 пунктов, что много, поскольку фактически ставки по всем кредитам повысились на 3%. Ещё одно повышение последовало в июне, перед самыми выборами, в этот раз на 125 пунктов. В дальнейшем ключевая ставка будет повышена ещё на 625 пунктов в сентябре месяце. То есть по итогу ключевая ставка повысилась с 8% в начале года до 24% в конце, что очень много.

Июньская победа Эрдогана и его партии на выборах немного успокоила турецкие финансовые рынки, курс лиры и экономику в целом. Но когда Эрдоган назначил министром финансов и главой казначейства собственного зятя Берата Албайрака, прежде занимавшего пост министра энергетики страны, турецкая экономика среагировала на это дурно.

Примерно в это же время в мировой политике произошел ряд событий, оказавших прямое влияние на состояние всех развивающихся рынков, включая турецкий. В первую очередь это объявленная Трампом торговая война Китаю, во-вторых, повышение ставок Федерального резервного фонда, в-третьих, экономический кризис в Аргентине. Впрочем, одновременно с этим Турция и сама ухудшила собственное положение, настойчиво продолжая держать в тюрьме по обвинению в шпионаже и участии в террористической группировке американского пастора Эндрю Брансона. В связи с этим в августе США наложили на страну экономические санкции, которые, впрочем, были сняты уже в октябре месяце, когда пастор был освобожден.

Тем не менее, турецкая экономика до сих пор не оправилась от прежних ударов. Правительство, кроме вышеупомянутого подъема ключевой ставки, также начало проводить в жизнь «Новый экономический план», предполагающий крайне жесткую налогово-бюджетную политику.

Тем не менее, сейчас страна находится в крайне редком состоянии стагфляции. Стагфляция — это состояние, когда в стране происходит высокая, возможно растущая инфляция, сопровождающаяся вдобавок падением ВВП. Россия пережила подобный период в 90-х годах, хотя причины у этого тогда были совершенно иные.

Предполагается, что в экономической сфере одной из обязанностей государства является сглаживание циклов, то есть недопущение слишком быстрого роста или слишком резкого падения. Правительство должно понимать, что у страны есть определённый предел роста, за который сложно, пускай и возможно прыгнуть.

В минувшем же году Реджеп Тайип Эрдоган манкировал этой обязанностью. Перед выборами, которые по мнению большинства аналитиков должны были пройти для правящей партии непросто, Эрдоган постарался показать избирателям высокий рост экономики. Это получилось, но не в силу объективной обстановки на турецких рынках, а в силу их искусственного разогрева при планомерно ужесточающейся монетарной политике Федеральной резервной системы США.

В то же время в стране произошел и рост инфляции. Он был неизбежен, его вызвало занижение процентной ставки и появление льготного кредитования, что всегда увеличивает предложение денег на рынке пока спрос остается прежним, что приводит к росту цен. То есть падение лиры связано со следующим комплексом проблем: ужесточение ставки ФРС, закредитованность на зарубежных рынках, экспортоориентрованность экономики, рост цен внутри страны.

То есть в промежутке между референдумом 2017 года и выборами 2018 в стране произошел искусственный быстрый рост экономики, но как и во всех подобных случаях, за ним последовала расплата — жесткая посадка, которая свела все эти усилия к нулю. Конечно, не любой быстрый рост сопровождается последующим резким падением, для того, чтобы его сохранить необходимы положительные фундаментальные изменения в самой структуре экономики.

Главная проблема турецкой экономики сейчас — это резкий рост инфляции, который необходимо убирать, параллельно грамотно понижая ставки, чтобы не спугнуть инвесторов, поскольку ставка в 24%, о которой говорилось выше, означает отсутствие экономического роста в принципе. Скорее всего, инфляция в Турции будет нестабильна ещё полгода, а потом ЦБ страны начнет снижать ставки. Остается надеяться, что мартовские муниципальные выборы в стране не толкнут правительство на новые авантюры.

Андрей Рыженков, Кирилл Шабалин

Hasta la vista or I’ll be back. Чем закончились американо-китайские переговоры в Вашингтоне?

Одним из главных итогов переговоров стало то, что они продолжатся

Визит команды китайских переговорщиков во главе с членом Политбюро ЦК КПК Вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ (刘鹤) в Вашингтон 30-31 января подводил двухмесячную черту в торговом перемирии, а значит мог привести к значительным результатам. Пока стороны договорились о продолжении консультаций, однако уже сейчас можно сделать некоторые выводы.

Поездка господина Лю Хэ в Вашингтон “началась” в Пекине, где в начале января китайские переговорщики во главе с Замминистра коммерции КНР Ван Шоувэнем (王受文) принимали американскую делегацию, возглавляемую заместителем торгового представителя США Дж. Джерришем. Кроме них на встрече можно было увидеть заместителя министра финансов США по международным делам Д. Малпасса и самого вице-премьера КНР.

Переговоры, изначально запланированные на 7-8 января, продлились три дня вместо двух. Министерство Коммерции КНР отметило положительные итоги переговоров, как и президент США Д. Трамп, рассказавший об этом в Twitter.

И если официальный представитель Министерства Коммерции КНР господин Гао Фэн (高峰), отвечая на вопрос журналиста о темах встречи, дал общую характеристику, Bloomberg же выделил семь главных тем переговоров, среди которых необходимо выделить: доступ на финансовые рынки КНР, высокие технологии и Huawei.

Главным результатом переговоров 7-9 января стала дальнейшая работа над соглашением и подготовка к новому раунду консультаций в Вашингтоне. На момент окончания переговоров стороны не объявили о конкретных результатах, кроме как об обещании китайской стороны закупить больше.

19 января стало известно, что Вашингтон внес предложение о регулярных проверках соблюдения условий торгового соглашения. В первую очередь это предложение касается обеспечения равного доступа для американских компаний на китайском рынке. Пекин не оценил данного предложения, однако это не стало причиной прекращения диалога.

Для получения полной картины американо-китайских отношений необходимо обратить внимание на некоторые события, напрямую не относящиеся к ходу переговоров, но очевидно влияющие на их процесс.

Так, 19 января Bloomberg сообщил, что Администрация президента США разрабатывает указ, который может ограничить присутствие на рынке таких компаний, как Huawei (к слову, итак имеющие очень низкие продажи в США) и ZTE (которая уже выплатила 1 млрд. долларов США штрафа и внесла 400 млн. долларов США залога в счет возможных будущих нарушений), а также компаний, аффилированных с вышеуказанными.

22 января Администрация президента США Дональда Трампа отклонила предложение провести в США подготовительные переговоры перед очередным раундом торговых консультаций, намеченных на 30-31 января.

24 января глава Национального экономического совета Белого дома Л. Кадлоу заявил, что США готовы экспортировать “как сумасшедшие” в КНР, если китайская сторона “откроет свою экономику”, то есть снимет экономические барьеры, ограничивающие американские компании. Кадлоу также добавил, что предстоящая встреча будет важной, но неокончательной.

В этот же день один из участников переговорного процесса –министр торговли США У. Росс – выразил мнение, что стороны очень далеко от заключения сделки. Как подчеркнул господин Росс: “честно говоря, это не должно быть сюрпризом, у США и Китая достаточно вопросов”.

29 января, за день до официального начала переговоров, Министерство юстиции США официально предъявило обвинения китайской компании Huawei Technologies и его подразделениям, а также финансовому директору компании Мэн Ваньчжоу, задержанной в Канаде в начале декабря 2018 года. Как заявил и.о. Генерального прокурора США М. Уитакер, Huawei обвиняют “почти в двух десятках преступлений”.

Это уже не первый раз, когда Лю Хэ прибывает в Вашингтон под “определенным давлением” со стороны США. В феврале 2018 года Вице-премьер посетил столицу США практически сразу после введения Д. Трампом пошлин на сталь и алюминий.

В этот же день глава Минфина США С. Мнучин заверил, что американо-китайские торговые переговоры и уголовные дела в отношении Huawei никак не связаны.

Китайцы тоже подошли к переговорам “подготовленными”. Китайская комиссия по регулированию ценных бумаг предоставит иностранным инвесторам более легкий доступ к рынкам ценным бумаг КНР (торговым и облигационным), правда в рамках утвержденных правительством КНР квот.

В состав китайской делегации, возглавляемой Лю Хэ, вошли Председатель Народного банка Китая И Ган, замглавы государственного комитета по реформам и развитию Нин Цзичжэ, Замминистра финансов Ляо Минь, Замглавы МИД Чжэн Цзэгуан, Замминистра промышленности и информационных технологий Ло Вэнь, Замглавы министерства сельского хозяйства Хань Цзюнь и Замминистра коммерции Ван Шоувэнь. С американской стороны участвовали глава делегации Р. Лайтхайзер, ранее упомянутые С. Мнучин, У. Росс, Л. Кадлоу и Руководитель Национального совета по торговле Белого дома П. Наварро.

В первый день переговоров С. Мнучин охарактеризовал происходящее как “хорошие переговоры”, а господин Кадлоу заверял об оптимистичном настрое Д. Трампа.

По итогам переговоров стороны достигли “прогресса и понимания”, назвав их успешными. Реальным результатом стала договоренность о продолжении переговоров после китайского Нового года по лунному календарю (в ночь с 4 на 5) в Пекине. В них уже точно примут участие Р. Лайтхайзер и С. Мнучин.

Если обратиться к опубликованному на сайте американского Белого Дома  отчету о совместной пресс-конференции президента США с главами переговорного процесса Лю Хэ и Р. Лайтхайзером, то нельзя не обратить внимание на то, что господин Лайтхайзер повторял слово “принуждение” (enforcement), показывая наиболее значимую тему переговоров стороны американской делегации.

В тоже время господин Лю указал на другие темы переговоров, отрядив проблематику технологических трансферов в последнее место из трех. И любезно “подыграл” Трампу, назвав количество тон сои, которое Китай закупает каждый день.

Трамп также указал на то, что завершением переговоров должна стать его личная встреча с Председателем КНР Си Цзиньпином, в ходе которой президент США планирует обсудить самые сложные вопросы.

Китайское новостное агентство Синьхуа опубликовало более подробный отчет о переговорах. Из наиболее важных тем нужно выделить балансировку двусторонней торговли, защиту прав интеллектуальной собственности, создание условий для равноправной конкуренции на рынке двух стран. Кроме того, были упомянуты “новые механизмы сотрудничества” для последовательной реализации возможной сделки.

Итоги:

Стороны продолжают переговорный процесс, уже утверждён новый раунд торговых консультаций в Пекине. Вашингтон и Пекин спешат охарактеризовать переговоры как успешные и продуктивные, хотя реальных результатов практически нет.

Судя по тому, как торопится Лайтхайзер с новым раундом переговоров, прогресс есть, но для реализации его потребуется еще большое количество времени. Возможно стороны и не успеют договориться к окончанию 90 дней, которое наступает 2 марта в 12:01 по Вашингтону. Учитывать нужно высказывания Трампа, который до переговоров жестко указывал на дедлайны, а после уже говорил о возможной малой сделке для продолжения переговорного процесса. В пользу сделки играют и краткосрочные выгоды на американском и китайском финансовом рынке. Благодаря всему этому можно предположить, что стороны возьмут дополнительное время после 2 марта для продолжения переговоров.

На текущий момент китайская сторона готова открыть свои финансовые рынки (но с оговорками), готова менять свое патентное право и механизмы сотрудничества по трансферу технологий (отмену принудительного трансфера, но с оговорками, что в любой момент китайское правительство сможет его осуществить, внося компенсацию, что по сути никак не защищает американские патенты).

Пекин также готов больше закупать у США, в первую очередь продукцию сельского хозяйства и энергоресурсов. Это не удовлетворит американскую сторону – “сделка” на подобных условиях была “заключена” в мае и просуществовала всего несколько дней.

Равный доступ на рынки двух стран также достаточно мало реализуемый пункт, ведь перед началом переговоров Администрация Президента работала над указом по ограничению китайских компаний, а 29 числа власти США предъявили Huawei почти два десятка обвинений в рамках двух уголовных дел.

Пока не очень ясно, как на практике будут реализовываться “новые механизмы сотрудничества”. Вероятно, в том числе имелись ввиду предложения американской стороны о проверке результатов реформ в Китае.

На данным момент можно предположить, что стороны все-таки ближе к заключению сделки, но в “дополнительное время”. Такая “полусделка” поможет Китаю успокоить инвесторов и потребителей из-за разгорающейся дискуссии насчет снижения экономического роста Китая (по предположению автора – излишне негативной), а президенту Трампу предъявить “успехи” на фоне отчета о расследованиях Мюллера и президентских выборов 2020 года. Однако уже в краткосрочной перспективе такая “полусделка”, скорее всего, будет разрушена американской стороной.

Возможен также вариант, когда стороны возьмут дополнительное время и не договорятся, но решат краткосрочные проблемы с помощью нового дедлайна.

России следует учитывать все возможные результаты американо-китайских переговоров. В том случае, если стороны договорятся, Пекин увеличит объем закупок продовольствия и энергоресурсов из США, что может нанести удар по российско-китайской торговле и перспективам ее роста. Однако принимая во внимание тот факт, что все противоречия между США и Китаем решить практически невозможно, можно утверждать, что уже в среднесрочной перспективе Россия получит возможность увеличить экспорт продовольствия и ресурсов в Китай.

П. Прилепский

Российские студенты в Турции

В период студенческих каникул 2019 г. группа студентов Дипломатической академии МИД России, ГАУГН, МГИМО и МГУ посетила Турцию. Поездка была организована Центром востоковедных исследований под руководством В.А. Аваткова и прошла при поддержке Россотрудничества в рамках деятельности Российско-турецкого форума общественности.

Студенты-востоковеды побывали в нескольких городах, таких как Кайсери, Конья и Анталья, где им представилась возможность осмотреть основные достопримечательности региона, а также ознакомиться с культурой и традициями Турецкой Республики.

В числе посещенных мест также оказался и Стамбул, где ребята, помимо экскурсий в различные музеи и дворцы, посетили Генеральное консульство Российской Федерации.

В столице Турции всем особенно запомнилось посещение Посольства России и встреча с Чрезвычайным и Полномочным Послом Российской Федерации в Турции А.В. Ерховым, во время которой студенты смогли пообщаться с сотрудниками дипмиссии и задать интересующие их вопросы. Также состоялась встреча студентов с представителями Российского центра науки и культуры в Анкаре.

Кроме того, в ходе поездки молодые востоковеды были приняты профессорско-преподавательским составом и слушателями факультета политологии Университета Анкары, что предоставило учащимся прекрасную возможность не только познакомиться с коллегами, но и применить знания в области изучаемого языка на практике.