Д.А. Егорченков. Ближний Восток – центр большой игры?

О глобальных тенденциях и о том, как в этих условиях будет развиваться Ближний Восток в специальном интервью для Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии рассказал Дмитрий Александрович Егорченков – директор Института стратегических исследований и прогнозов Российского университета дружбы народов.

 

  • Какие глобальные тенденции вы бы выделили как основные?

Что касается основной и главной глобальной тенденции, то это – крах глобализации по американской модели, той, которая была запущена в какой-то степени искусственно после крушения Советского Союза. Разумеется, существуют тенденции, которые объективно вели к глобализации. Сама глобализация началась даже не в XX веке, а несколько раньше. Но та модель, которую нам предлагали наши вашингтонские партнеры после крушения СССР, – модель, основанная на полном доминировании Соединенных Штатов в финансовой сфере, идеологической и во всех остальных сферах в мире в целом, в итоге не выстрелила. Не потому что американцы мало старались, а потому что всякий раз, когда ты пытаешься заставить историю действовать так, как тебе хочется, история бьет тебя по голове и говорит, что так это работать не будет. Есть некие свои внутренние законы, которые далеко не всегда соответствуют идеологическим установкам той или иной элитной группы, в данном случае – некоего глобального либерального клана.

Что мы видим в данный момент: оказалось, что мир с одной стороны начинает стремительно распадаться из той старой глобализации на политэкономические макрорегионы, на большие структуры, которые формируются вокруг Китая, вокруг США, России и ЕС в какой-то степени. Причем не всегда эти макрорегионы чисто географические. Они и понятийные, и экономические за счет сложных логистических связей, которые сегодня выстраиваются и могут быть выстроены. Например, добрая половина Африки так или иначе попадает в китайскую зону. Взаимодействие между этими субрегионами на ближайшие лет 50 точно будет определять лицо современной международной политики.

Кроме всего прочего, процессы, которые происходят в окружающей нас природе, а именно климатические колебания, глобальное потепление, ведут к тому, что все большее значение будут приобретать новые логистические потоки: российский Северный морской путь, возможный путь через северо-западный проход – на севере американского континента. Он до сих пор еще недооценен, но на самом деле американцы об этом серьезно задумываются и в какой-то степени тот факт, что заговорили про покупку Гренландии – это часть именно этой северной мозаики и гонки между ведущими игроками в этой зоне.

Все это будет вести, конечно, и к повышенному уровню конфликтности, потому что появились новые геополитические игроки в лице того же Китая, России и, предположим, Индии, которая продолжает набирать обороты, и, в общем-то, через лет 20 мы увидим совершенно другую Индию. Напомню, что индийцы еще в 2014 г. вывели спутник на орбиту Марса, а лет 20 назад никто не мог себе этого даже представить.

Вот эти новые игроки, конечно, сегодня не устраивают США и обобщенный Запад. Потому что Запад – как уже открыто все говорят, хотя раньше говорили только российские эксперты – стремительно теряет лидерство. Все международные инструменты, которые были Западом запущены, действуют плохо, со скрипом. Сейчас уже и европейцы об этом заговорили: Запад потерял то превосходство, которым он обладал последние 500 лет как минимум. Что остается Западу в этом случае? Если они не могут за счет честной конкуренции выигрывать, как у них получалось раньше, так как все остальные были пониже по уровню развития в силу самых разных причин, сегодня им приходится переходить к тактике сдерживания всех остальных, при том что и сам Запад не един в этом смысле. Часть Запада тоже подвергается этому сдерживанию, вершина пирамиды – США – будут, например, сдерживать Европу и всех остальных. Сдерживание необходимо, чтобы удерживать лидерство – то, о чем говорила Хиллари Клинтон: «Мы должны удержать лидерство любой ценой». Именно такая глобальная тенденция сейчас самая основная, если говорить в целом.

Стоит упомянуть еще об одной тенденции в Евразии, которая особенно характерна сегодня – это уже не некое искусственное строительство нового Шелкового пути, а совершено естественное прорастание некой «шелковой сети» внутри Евразии. Логистические потоки начинают идти с севера на юг, с запада на восток и так далее, то есть появляется логистическая сетка. Кто в этой сетке окажется важным звеном, тот и выиграет. Ближний Восток пока, видимо, не оказывается такой «стопроцентной точкой» в этой сетке – риски там заставляют бизнес обтекать его, используя только в случае необходимости, хотя история региона свидетельствует – он должен стать таким центром.

 

  • Что можно сказать о Ближнем Востоке в данном контексте?

Ближний Восток в данной ситуации, как это и было всегда, остается одной их болевых точек геополитического противостояния. Для Ближнего Востока это, к счастью или нет, не новость – он как минимум последние 10 тыс. лет остается в центре геополитического противостояния. Это связано и с тем, что Ближний Восток находится на пересечение больших, длинных логистических и всех прочих путей, культурных и так далее. Не стоит забывать и про чисто природные факторы. Это самые плодородные земли в принципе. «Плодородный полумесяц» продолжает оставаться «плодородным полумесяцем».

Увы, Ближний Восток накопил значительный объем внутренних нерешённых проблем, на которых самые разные международные игроки пытаются поигрывать в собственных интересах. Проблемы эти, прежде всего, социально-экономического характера. Достаточно посмотреть на Египет с объемами его населения, с ВВП, темпами экономического развития и темпами роста населения, чтобы понять, как все внутри не просто.

Проблема политических систем на Ближнем Востоке никуда не делась. Попытки переломить ситуацию «через колено», которые американцы инициировали в виде Арабской весны и насильственной демократизации региона по своему собственному пониманию, показали, что это не работает, хотя, в общем-то, было сразу очевидно всем, что это не сработает. Всем, кроме американцев. Встает второй вопрос: они серьёзно верили, что это сработает или они воспользовались этим как поводом для того, чтобы глубже, как это принято у нас говорить, запустить свои «щупальца» в регион.

 

  • Что касается новых игроков, таких как Китай, Индия, и их роли в ближневосточном регионе?

Они тоже идут на Ближний Восток. Индия, может, чуть меньше, но не надо забывать, что Индия в каком-то смысле всегда была рядом с регионом, не его частью, но по многим причинам рядом. Исторические контакты присутствовали всегда, и отголоски ближневосточных проблем мы видим сегодня вокруг Кашмира. Это тоже некие всполохи ближневосточной проблематики.

А Китай очень активно заходит на Ближний Восток. Достаточно посмотреть на количество китайских товаров, которые продаются, и которые носит арабская улица, чтобы понять, насколько Китай серьёзно настроен на развитие отношений с регионом. Не надо забывать, что там львиная доля иранской нефти идет в Китай. Конечно, Китай не действует как американцы, они заходят с очень долгоиграющими проектами, с учетом накопившегося опыта и проделанных уже ошибок в Африке. Потому что там они умудрились наделать ошибок в рамках реализации своей «мягкой силы». С Ближним Востоком они действуют значительно аккуратнее. Я вас уверяю, что, например, в процессе восстановления Сирии китайское слово будет далеко не последним.

 

  • Вы говорили, что появляются новые центры, объединяющие регион. На Ближнем Востоке у каких стран есть перспектива быть этим центром?

Пока Ближний Восток не тянет на самостоятельный центр, к сожалению. Тому есть абсолютно объективные причины и экономического, и политического свойства. Но лидеры будут все теми же, прежними лидерами. С одной стороны, это внутрирегиональные лидеры, вроде Турции, Египта по объемам экономики и населения по-прежнему будут оставаться лидерами.

С другой – Сирию не надо сбрасывать со счетов. Давайте представим, что война в горячей фазе через какое-то время неизбежно закончится. Какая армия остается на Ближнем Востоке самой сильной, самой обученной, самой опытной? Разумеется, сирийская. Никаких других вариантов нет. Можно подумать еще про Иран, но они все равно стратегические союзники с Сирией. Поэтому Сирия, конечно, никуда не денется из региона, она останется одним из ключевых игроков.

Остается группа стран Персидского залива, но их сила индуцированная. Они хорошо осознают сами, что без внешней поддержки они не могут конкурировать со старыми центрами, и, в значительной степени, этим вызвано постоянное натравливание на Сирию, на Иран внешних игроков, которые смогут, по их мнению, чужими руками это сделать.

Увы, но Ближний Восток пока будет скорее объектом борьбы, чем ее субъектом. Однако по мере смещения глобального баланса такие страны как Турция, Иран смогут значительно увеличить свою самостоятельность – этот процесс уже вполне очевиден сегодня.

 

Беседу вели Виктория Юрьевна Ламтева, репортер Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии и Камран Ильгар оглы Рустамзаде, глава Департамента межкультурных коммуникаций Центра

“Diplomasi ve «Ethnical Business» Rus-Türk Gençlerinin Temel Komünikasyon alanı” adlı Gençlik Forumu kapsamında kazananlar

“Diplomasi ve «Ethnical Business» Rus-Türk Gençlerinin Temel Komünikasyon alanı” adlı Gençlik Forumunun amacı, Rus ve Türk genç bilim ve iş insanlarının buluşturulması ile iki ülke ilişkilerinin geliştirilmesine dair farklı etkinliklerin yaratılabilmesi için bir işbirliği mekanizması ve tanışıklık sağlanmasıdır.

Forumu, A.M.Gorçakov Kamu Diplomasi Fonu ve Doğu Araştırmaları, Uluslararası İlişkiler ve Kamu Diplomasi Merkezi desteğiyle “Uluslar Kültürü” Fonu tarafından düzenlenmektedir.

Aşağıda kazananları belirleyip tebrik ederiz:

  1. Derviş Tekdemir – Malatya (Sakarya Üniversitesi)
  2. İlayda Gizem Balaban – İstanbul (Anadolu Üniversitesi)
  3. İsmayıl Utku Cantürk – Antalya (Akdeniz Üniversitesi)
  4. Muhammed Ali Uçar – Trabzon (Karadeniz Teknik Üniversitesi / Atatürk Üniversitesi)
  5. Pınar İzlem Kocaman – İstanbul (Sakarya Üniversitesi)
  6. Taha Kalaycı – Ankara (TOBB Ekonomi ve Teknoloji Üniversitesi)
  7. Yusuf Bektaş – İstanbul (Marmara Üniversitesi)

Конференция «Место Азиатско-Тихоокеанского региона в МО»

Центр востоковедных исследований вновь приглашает принять участие в научной студенческой конференции «Место Азиатско-Тихоокеанского региона в современных международных отношениях: проблемы безопасности и перспективы развития».

Мероприятие пройдет 3 декабря 2019 г. в Дипломатической академии МИД РФ.

Заявки принимаются до 18 ноября 2019 г. включительно!
Подробности — в информационном письме. Форму заполнения заявки можно найти ниже.

Заявка (АТР)

АТР (Информационное письмо)

В.А. Надеин-Раевский. Израильский максимализм

О ситуации в Израиле накануне досрочных выборов в Кнессет и израильских атаках в регионе в специальном интервью для Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии рассказал Виктор Анатольевич Надеин-Раевский – кандидат философских наук, старший научный сотрудник ИМЭМО РАН, директор Института политических и социальных исследований Черноморско-Каспийского региона.

 

  • Ввиду предстоящих выборов в кнессет в Израиле меняется не только внутриполитическая ситуация, но и внешнеполитическая. Не так давно Дональдом Трампом была озвучена «сделка века». Однако детали не были раскрыты и не будут озвучены публично до результатов израильских выборов, как заявил Трамп. Какую оценку вы бы дали этим событиям?

Как мы видим, после Обамы американский курс изменился и изменился драматически. Сейчас изменения стали очевидны для всех: это прежде всего перенос посольства, что было для Израиля крайне долгожданным моментом. Но американцы далеко не все это одобрили, потому что ясно, что произраильский курс однозначно отталкивает от себя арабов. Это было воспринято именно так.

Что касается внутренней политики Израиля – внутриполитические расклады всегда разнообразны. У Нетаньяху пока что достаточно сильные позиции. На данный момент трудно оценить, насколько тяжело пройдет голосование из-за всех расследований против текущего премьер-министра. Он, конечно, потерял определённую поддержку, и поэтому все шансы возложены на то, чтобы сформировать коалицию. Это для Израиля является обычным делом, поэтому, я полагаю, он с этим справится.

Касательно планов: Нетаньяху безусловно будет продолжать курс на конфронтацию с Ираном. Вытеснить Иран из Сирии и, желательно, из Ливана – это для него сейчас задача номер один. Посмотреть хотя бы на то, что идет обострение ситуации на границе с Ливаном после израильских ударов. Они ударили беспилотниками. Сначала все отрицали, но теперь признали. Стало ясно, что этот удар нацелен именно на союзников Ирана – это, прежде всего, «Хезболла». Правда досталось не только им. Можно ли ожидать попыток вторжения на территорию Ливана? Все возможно. Но сейчас интереса к подобным операциям, которые несут негативные последствия, у Нетаньяху не просматривается. Но сами удары по тем объектам, которые они считают креатурой Ирана, они проводят. Здесь их остановить трудно.

То же самое они делали в отношении, как они называют, Эль-Кудс. Это наиболее боеспособное иранское подразделение, которое формально занимается обучением сирийской правительственной армии. Израильские удары показали, что Израиль не собирается отказываться от своих попыток выдавить Иран из Сирии. В принципе, это может быть ошибочной тактикой, потому что сама победа правительственных войск и укрепление Асада позволили бы добиваться вывода иранских советников и обучающего персонала, так как уже не было бы нужды в них. И, конечно, вывод «Хезболлы» тоже бы последовал. В принципе, это самый простой путь, единственное, что это пока не так быстро получается осуществить, как хотелось бы. Получается, что сами израильские действия наоборот затягивают конфликт, обостряют его и ведут к дальнейшей конфронтации с Тегераном. Но здесь они себя считают непримиримыми врагами Тегерана. Ожидать от израильтян равновесия к Тегерану – это безнадежно.

 

  • Вы упомянули о проводимых Израилем операциях в Ливане и Сирии. Вместе с тем подобные операции одновременно проводились и в Ираке, и в Палестине.

Да. Так и было. Удары были нанесены дронами и, кроме того, видимо там еще работает агентура. Причем взрывы в Ираке были в лагерях проиранских сил – «аш-Шааби» и других шиитских боевых организациях, у которых очень тесное отношение с иранцами. А что касается правительства, то оно шиитское. Ориентация, пожалуй, не похожа на проамерканскую, да и нет смысла, потому что от американцев там все устали. Тем более что функцию они свою не выполняют, а действуют сугубо в своих интересах, что сильно расходится с национальными интересами того же Ирака, который нацелен на сохранение территориальной целостности – недопущение отпадания каких-либо регионов. Отсюда и конфликт с курдами по поводу референдума и прочее. Пока что с курдами до конца не урегулировали ситуацию. Достаточно сложный расклад и в самом курдском движении. Это противоречие талабанистов и парционистов. Хоть Талабани и нет, его партия сохранилась. И она сориентирована в значительной степени на Иран – куда нефть направляется, с теми и сотрудничают. Все подвязано и на экономическом интересе, не только на политическом и духовном.

 

  • Не так давно Совет по национальной безопасности Израиля озвучил намерение разработать план, который побудит жителей сектора Газа покинуть дома и переехать в другие страны. Но не было озвучено, в какие страны люди могут переехать, кто их готов принять, и есть ли шансы на удачную реализацию плана?

Естественно, сопротивление этому плану будет обязательное. Интифады – все, которые были, одна за другой – были направлены на противодействие таковой политики Израиля, потому что Израиль стабильно ставил цель: расширить поселения, укрепить безопасность. Израильский подход сохраняется и теперь – сначала поселить население в опасных условиях, а потом заботиться о его безопасности. Но это, опять же, захват палестинских территорий, отказ от создания палестинской автономии. То есть позиции Израиля остаются прежними – захват новых земель и борьба против арабов, вытеснение их с территорий. Действительно, арабское население значительно быстрее растет, чем израильское. Вот этого они и боятся, поэтому и в правах ограничивают палестинских арабов, чтобы они не стали большинством в Израиле. Сохраняется старая политика.

 

  • Получается, ситуация складывается так, что происходит новый виток эскалации конфликта?

Пока что так. И тем более существует американская поддержка, которая сейчас явно будет действовать в пользу эскалации. Израилю надо на что-то опереться. По многолетним наблюдениям, могу сказать, что когда Израиль не воюет, в редкие периоды затишья политические партии внутри страны начинают грызться между собой. А подобный внешней враг всегда мобилизует.

 

Беседу вела Виктория Юрьевна Ламтева, репортер Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии

Арабские страны: июль-август 2019 г. (дайджест)

Июль-август для арабских стран стали весьма богатыми на события.

Основные события развернулись в зоне Персидского залива, где в Ормузском проливе продолжалась история с арестами нефтяных танкеров.

Очередное обострение военной ситуации в Йемене. ОАЭ приняли решение о постепенном выводе войск.

Подготовка сирийского конституционного комитета вышла на «финишную прямую».

В Судане военный совет и оппозиционная коалиция договорились о создании гражданского правительства.

 

САУДОВСКАЯ АРАВИЯ

19 июля снова произошёл инцидент с нефтяными танкерами в Ормузском проливе. Однако если в прошлый раз, 13 июня, неизвестными были устроены взрывы на двух суднах, то на этот раз произошёл захват двух британских танкеров иранским Корпусом стражей исламской революции (КСИР). Согласно официальному заявлению КСИР, арест судов произошёл «в связи с нарушением международных правил». О каких именно «правилах» шла речь, представители Корпуса не уточнили, но, видимо, имелось в виду нарушение морской границы. Позже в посольстве России в Тегеране сообщили, что среди задержанных членов экипажа находятся трое российских моряков.

20 июля стало известно, что руководство Саудовской Аравии и США согласовали переброску американского военного контингента в королевство. В Пентагоне заявили, что данное решение является «дополнительным сдерживающим фактором» в отношении действий Ирана в зоне Персидского залива, который позволит защитить региональные интересы обоих государств.

23 июля госсекретарь США Майк Помпео объявил о намерении Вашингтона создать международную коалицию, основной задачей которой станет патрулирование Ормузского пролива для предотвращения новых инцидентов с нефтяными танкерами и обеспечения открытости торговых путей. Однако 29 июля М. Помпео признал, что на создание коалиции потребуется больше времени, чем рассчитывалось. Вероятнее всего задержка вызвана давними разногласиями внутри ССАГПЗ, а именно – давним неурегулированным политическим конфликтом между КСА и Катаром.

4 августа в СМИ появилась информация, что Корпус стражей исламской революции вновь задержал нефтяной танкер в Ормузском проливе. Как заявил генерал формирования Рамадан Зирахи, морское подразделение КСИР произвело захват иностранного судна, которое якобы «перевозило контрабандную нефть в определённую арабскую страну». Позже стало известно, что инцидент произошёл ещё 31 июля, однако сведения не предавались огласке ранее в интересах следствия. По утверждению иранской стороны, танкер перевозил 700 тыс. литров «контрабандного» топлива. Весь арестованный груз был передан в департамент Национальной иранской компании по распределению нефтепродуктов, расположенный в провинции Бушер.

19 августа Бахрейн первым из арабских государств вступил в инициированную США и КСА международную коалицию по обеспечению свободы судоходства в Персидском заливе. В принципе, данное решение бахрейнского короля Хамада ибн Исы Аль Халифы не стало неожиданным, т.к. Бахрейн, в силу своего положения, размеров территории и преимущественно шиитского состава населения, является самым заинтересованным из числа монархий Залива участником всех совместных оборонительных проектов в регионе.

Также 19 августа стало известно о предстоящем визите президента России Владимира Путина в Эр-Рияд, который должен состояться в октябре этого года. Согласно заявлению спецпредставителя российского лидера по Ближнему Востоку и странам Африки Михаила Богданова, ключевыми пунктами предстоящих переговоров станут наиболее актуальные темы ближневосточной повестки дня, в частности, урегулирование йеменского кризиса.

22 августа делегация Саудовской Аравии во главе с генеральным секретарем Всемирной исламской лиги Мухаммадом ибн Абд аль-Каримом аль-Исой прибыла в Чечню для участия в церемонии открытия самой большой в Европе мечети, построенной в городе Шали. Как отметили в пресс-службе правительства Чеченской Республики, делегация прибыла по личному приглашению Рамзана Кадырова. Открытие мечети «Гордость мусульман» в Шали приурочено к 68-й годовщине со дня рождения первого президента республики Ахмата-Хаджи Кадырова, в праздновании которой должны принять более 150 гостей из 43 государств мира.

28 августа в Вашингтоне состоялись переговоры М. Помпео и замминистра обороны КСА Халида ибн Салмана. Центральными темами встречи стали ситуация в Йемене и Иран. Каких-либо важных решений принято не было. Однако госсекретарь США чётко обозначил, что американская сторона выступает за йеменское урегулирование путём переговоров.

29 августа йеменские мятежники-хуситы из шиитского движения «Ансар Алла» атаковали аэропорт в саудовском городе Абха крылатой ракетой. Согласно официальной информации, пострадавших нет, однако инфраструктуре объекта был нанесён значительный ущерб. Позже представитель возглавляемой Эр-Риядом арабской коалиции Турки аль-Малики заявил, что по инциденту проводится расследование, основным вопросом которого является наличие у хуситов крылатых ракет.

 

ЙЕМЕН

8 июля в СМИ появилась информация о намерении ОАЭ сократить численность военного контингента, задействованного в боевых действиях на территории Йемена для того, чтобы в дальнейшем перейти к плану мирного урегулирования. Изначально многие восприняли данные сообщения как весьма сомнительные. Однако уже 12 июля Абу-Даби действительно приступил к постепенному выводу войск.

14 июля на борту корабля ООН в Красном море начались переговоры противоборствующих сил йеменского конфликта по режиму прекращения огня в городе Ходейда, порт которого является важнейшей артерией поставок гуманитарной помощи. По итогам представители ООН заявили, что «стороны договорились о создании нового механизма, укрепляющего режим прекращения огня и способствующего деэскалации насилия».

22 июля министр иностранных дел ОАЭ Анвар Гаргаш заявил, что его страна вместе с Саудовской Аравией являются «крупнейшими гуманитарными донорами» для Йемена, а основную помощь мирному населению оказывает именно арабская коалиция. Как уточнил министр, коалиция уже выплатила сумму, превышающую $930 млн, на гуманитарные нужды Йемена. Напомним, что в 2018 г. в ООН гуманитарную ситуацию в Йемене неоднократно называли «катастрофической», т.к. стране угрожали (и продолжаю угрожать) голод и эпидемия холеры.

Позже, 20 августа, в ООН заявили, что Йемен остаётся местом проведения самой масштабной гуманитарной операции в мире, которая включает в себя доставку продовольствия, воды и медицинской помощи 12 миллионам граждан.

Тем временем, 10 августа, хуситы из движения «Ансар Алла» объявили об успешном захвате президентского дворца во временной столице страны – городе Аден.

28 августа силы признанного международным сообществом правительства Йемена вошли в пригород Адена. Основные бои с мятежниками-шиитами развернулись в селении Хор Максар и в районе аденского аэропорта. По сообщениям СМИ, в боях были задействованы бронетехника и тяжёлая артиллерия.

29 августа йеменский полковник Мухаммад аль-Убама заявил, что правительственные войска, задействованные в боях против хуситов в Адене, подверглись «атаке с воздуха». В результате авиаударов, по сообщению полковника, погибло по меньшей мере 30 военнослужащих.

30 августа йеменский МИД запросил срочное заседание Совета Безопасности ООН по поводу авиаударов со стороны ОАЭ по Адену. Как уточнили представители Йемена, ВВС ОАЭ атаковали правительственные войска во время операции по освобождению города от шиитских мятежников.

 

СИРИЯ

На сирийском треке важнейшим политическим событием в июле-августе этого года стали тринадцатые по счёту переговоры стран-гарантов – России, Турции и Ирана – при участии представителей правительства Сирии и вооружённой оппозиции, состоявшиеся в Нур-Султане 1-2 августа. В качестве наблюдателей в этот раз выступили ООН, Иордания, Ливан и Ирак. Ключевым пунктом повестки стала ситуация в Идлибе, где Россия и Турция на протяжении нескольких месяцев стараются поддерживать зону деэскалации и режим перемирия.

Наиболее любопытным нюансом переговоров в Нур-Султане стал отказ от участия спецпредставителя генсека ООН по Сирии Гейра Педерсена. Официальный предлог – состояние здоровья международного чиновника, о чём сообщили на сайте МИД Казахстана. Однако некоторые эксперты и наблюдатели отметили, что решение Г. Педерсена также могло быть обусловлено выступлением постпреда России при ООН Василия Небензи на заседании СБ ООН от 30 июля, в ходе которого прозвучала резкая критика действий ряда западных стран в Идлибе.

В частности, В. Небензя указал, что главной целью «наших западных коллег» на данный момент является сохранение «террористического анклава» в Идлибе, а в ответ на обвинения в адрес России в нанесении авиаударов по провинции он заметил, что заместитель генсека ООН по гуманитарным вопросам Марк Лоукок «скромно умолчал» количество жертв среди гражданских лиц от атак террористов.

Тем не менее, 29 августа Гейр Педерсен заявил, что работа сирийского конституционного комитета будет начата до конца сентября после финальных подготовительных встреч в Дамаске. Г. Педерсен выразил надежду, что ООН сможет объявить о соглашении между сторонами до начала работы Генеральной Ассамблеи 24 сентября.

Что касается военной обстановки в Сирии, то с июля по август был отмечен резкий рост числа зафиксированных случаев нарушения огня. Центр по примирению враждующих сторон (ЦПВС) предоставил следующие данные по статистике случаев нарушения режима прекращения огня:

  • 82 нарушения – 6-13 июля
  • 73 нарушения – 13-20 июля
  • 79 нарушений – 20-27 июля
  • 127 нарушений – 27 июля-3 августа
  • 262 нарушения – 3-10 августа
  • 359 нарушений – 10-17 августа
  • 270 нарушений – 17-24 августа
  • 350 нарушений – 24-31 августа

Основными очагами напряжённости по-прежнему остаются провинции Хама и Идлиб. Отдельные – почти единичные – случаи пришлись также и на Алеппо.

Большим успехом правительственных войск САР стала завершившаяся 22 августа операция по освобождению города Хан-Шейхун от боевиков вооружённой оппозиции и террористических группировок.

31 августа стало известно, что официальный Дамаск в одностороннем порядке прекращает боевые действия в идлибской зоне деэскалации для создания гуманитарного коридора, что позволит мирным жителям покинуть часть Идлиба.

Из новостей, напрямую не относящихся к политической и военной сирийской повестке, можно выделить следующую: 4 августа жена президента Сирии Башара Асада Асма сообщила прессе, что после длительного двухлетнего лечения ей удалось полностью побороть рак.

 

ПАЛЕСТИНА

5 июля, в ходе очередной акции «великого марша возвращения» на границе Сектора Газа, в результате столкновений с израильской армией пострадало 40 палестинцев. Согласно заявлению пресс-секретаря местного минздрава, 22 человека получили ранения боевыми пулями.

12 июля состоялись телефонные переговоры Владимира Путина с главой ПНА Махмудом Аббасом. Глава России обсудил с палестинским коллегой текущие проблемы ближневосточного урегулирования. В частности, обсуждался вопрос возобновления прямых палестино-израильских переговоров.

16 июля замглавы МИД России Михаил Богданов провёл встречу с делегацией ХАМАС, в ходе которой стороны рассмотрели вопрос межпалестинского урегулирования, которое уже не раз становилось на пути мирного процесса в рамках палестино-израильского конфликта. По итогам, М. Богданов заявил, что также обсуждался вопрос визита М. Аббаса в Москву, однако «конкретных дат пока нет».

25 июля М. Аббас после заседания правительства ПНА объявил о приостановке всех действующих мирных соглашений и договорённостей с Израилем. Как уточнил палестинский лидер, решение принято после сноса ЦАХАЛом десяти палестинских зданий в Восточном Иерусалиме.

11 августа на Храмовой горе в Иерусалиме в ходе протестных выступлений арабов в результате столкновения с израильской полицией пострадали по разным оценкам от 60 до 100 человек. Основные события развернулись близ мечети Аль-Акса.

 

СУДАН

1 июля секретарь минздрава Судана Сулейман Абд аль-Джаббар заявил, что в результате протестных акций пострадали 181 человек и 7 погибли.

5 июля переходный военный совет Судана и крупнейшая оппозиционная коалиция «Силы за свободу и перемены» объявили о решении создать совместный высший орган власти, который должен будет сформировать компромиссное гражданское правительство.

11 июля Комитет по безопасности военного совета сообщил, что действующим властям удалось пресечь очередную попытку переворота в стране.

3 августа совместная комиссия военных и оппозиционеров согласовали проект конституционной декларации, которая должна стать ключевым документом при создании гражданского правительства в дальнейшем. Во многом этот успех позволил 17 августа подписать новое двустороннее соглашение о переходном периоде. В этот же день официальный представитель Генерального секретаря ООН Стефан Дюжаррик заявил, что организация готова к содействию переходному периоду в Судане.

21 августа новым премьер-министром Судана стал экономист Абдулла Хамдук, чья кандидатура устроила как военных, так и оппозиционеров.

 

ЛИВИЯ

3 июля в результате авиаудара по центру содержания мигрантов в Таджуре погибли 56 человек и более 130 пострадали. Генсек ООН Антониу Гутерреш в очередной раз призвал к немедленному прекращению огня и началу политического диалога между враждующими сторонами.

5 июля в Триполи задержали за якобы имевшую место быть «попытку вмешательства в предстоящие выборы» двух россиян. Задержанные являются сотрудниками Фонда защиты национальных ценностей, и в Ливии занимались проведением социологических опросов с целью изучения гуманитарной и политической ситуации в стране.

25 июля главнокомандующий Ливийской национальной армии (ЛНА) Халифа Хафтар заявил, что его силы смогут взять Триполи в ближайшее время. В частности, Х. Хафтар указал, что целью ЛНА является не захват власти как таковой, а освобождение Ливии от террористов и «их пособников, поднявших оружие для нападения на мирных граждан».

Однако обещание фельдмаршала не сбылось, и 10 августа ЛНА согласилась на прекращение огня на период празднования Ид аль-Адха (Курбан-байрам).

В этот же день, 10 августа, Франция созвала экстренное заседание СБ ООН для обсуждения ситуации в Ливии. Постпред Франции при ООН Анна Гёген заявила, что ливийский конфликт «находится в критической стадии». Поводом для созыва экстренного заседания стала гибель двух сотрудников ООН в результате подрыва автомобиля в Бенгази.

 

***

 

Ситуация в Ормузском проливе, который является важнейшим каналом для транспортировки пятой части от всего объёма потребляемых в мире нефтепродуктов, экспортируемых из КСА, ОАЭ, Кувейта, Катара, Ирака и Ирана, стала не только новой главой ирано-саудовской конфронтации, но и реальным вызовом региональной безопасности и мировой экономике. Конечно, создание международной коалиции в Персидсокм заливе во главе с США, Саудовской Аравией и Великобританией вряд ли сможет полностью уладить проблему. 13 августа министр иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зариф заявил, что действия США в зоне Залива «делают его взрывоопасным». Конечно, и Тегеран не способствует улучшению ситуации – 26 августа иранское командование направило эсминец в Аденский залив «для защиты» своих судов в Красном море.

Однако данное соглашение интересно с точки зрения двусторонних отношений Эр-Рияда и Вашингтона, т.к. оно стало своего рода апофеозом американо-саудовского «дипломатического конфликта», который, в первую очередь, относился к внутренней американской повестке. Так, 25 июля Д. Трамп наложил вето на законопроект Конгресса по ограничению военно-технического сотрудничества с КСА.

В Йемене, где гуманитарная обстановка по-прежнему далека от стабилизации, сейчас вновь обострилась военная ситуация. На этот раз на авансцене Эр-Рияд уступил место ОАЭ. Несмотря на декларируемую смену военной стратегии на мирную, в Абу-Даби допустили серьёзный просчёт при проведении авиаударов в Адене, т.к. это может привести к серьёзным осложнениям в переговорном процессе между сторонами йеменского конфликта, который удалось возобновить спустя пять месяцев перерыва после «предварительных консультаций» под Стокгольмом.

Что касается Палестины, то события июля-августа в очередной раз доказали необходимость, во-первых, межпалестинского урегулирования, а, во-вторых, разрешения проблемы статуса Восточного и Западного Иерусалима. Однако весьма поспешное решение М. Аббаса вряд ли является удачным – принципиальность уже не раз становилась главным препятствием на пути возобновления прямых палестино-израильских районов.

Назначение А. Хамдука новым премьер-министром Судана 21 августа является весьма успешным решением как минимум по двум причинам. Во-первых, его кандидатура, будучи компромиссной, сможет на какое-то время удержать военных и представителей политической оппозиции от радикальных мер в борьбе за власть. Во-вторых, А. Хамдук работал исполнительным секретарём экономической комиссии ООН для Африки, что делает его весьма перспективной фигурой для налаживания диалога между новым суданским правительством и международными игроками.

 

В. Останин-Головня

«Мост идентичности»: победители конкурсного отбора

На конкурс по отбору участников на форум «Мост идентичности» поступило 142 заявки из разных городов России, в том числе: Москвы, Санкт-Петербурга, Казани, Нижнего Новгорода, Волгодонска, Воркуты, Калуги, Новосибирска, Тамбова, Ростова-на-Дону, Иркутска, Омска, Оренбурга, Мурманска, Красноярска, Липецка, Самары, Йошкар-Олы, Орла, Екатеринбурга, Твери, Чехова, Томска, Таганрога, Ульяновска, Чебоксар, Симферополя, Челябинска, Электростали и др.

По итогам конкурса определены 63 победителя, которым будет предоставлена возможность участия в культурно-образовательном молодежном форуме по вопросам гражданской идентичности «Мост». В рамках Форума предполагается проведение круглых столов и панельных дискуссий с участием экспертов, фотовыставки «Россия в лицах – лоскутное одеяло народов», выступления творческих коллективов и представителей народного творчества, командная работа по выработке идей укрепления общероссийской идентичности. В проекте будут участвовать более 150 человек.

Форум проводится Центром востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии при поддержке Министерства культуры Российской Федерации.

Список победителей:

  1. Азиззаде Хагани Княз оглы – Красноярск (Дипломатическая академия МИД РФ)
  2. Алиханов Шамиль Сабриевич – Тверь (ТвГУ)
  3. Андакулова Эвелина Юлиановна – Оренбург (РГУ им. А. Н. Косыгина)
  4. Аримбекова Салия Сейльбековна – Омск (ОмГУ им. Достоевского)
  5. Бакаева Яна Евгеньевна – Калуга (КГУ им. К.Э. Циолковского)
  6. Балашова Людмила Александровна – Москва (ГАУГН)
  7. Бахтигареева Эльвина Наилевна – Екатеринбург (Уральский Федеральный университет им. Ельцина)
  8. Белов Михаил Владимирович – Оренбург (ГАУГН)
  9. Близнюкова Елизавета Павловна – Волгодонск (Волгоградский государственный университет)
  10. Бочаров Иван Александрович – Электросталь (МГУ им. М.В. Ломоносова)
  11. Бугаев Федор Николаевич – Таганрог (Санкт-Петербургский государственный университет)
  12. Вафина Маргарита Рамильевна – Екатеринбург (Уральский федеральный университет им. Б. Н. Ельцина)
  13. Володин Владислав Олегович – Калуга (КГУ им. К.Э. Циолковского)
  14. Гарбар Юлия Руслановна – Москва (МГИМО МИД России)
  15. Глебова Дарья Александровна – Москва (МГЮА им. О.Е.Кутафина)
  16. Григорьева Вероника Глебовна – Казань (МГУ им. М.В. Ломоносова)
  17. Гузаеров Разиль Илшатович –  Казань (Казанский (Приволжский) федеральный университет)
  18. Дорофеева Кристина Вячеславовна – Подольск (МГЛУ)
  19. Ершова Евгения Викторовна – Томск (МГУ им. М.В. Ломоносова)
  20. Захарова Ольга Валерьевна – Санкт-Петербург (Северо-Западный институт  управления РАНХиГС при Президенте РФ)
  21. Золотухина Анастасия Руслановна – Москва (РГГУ)
  22. Ильичева Дарья Тимофеевна – Москва (ГАУГН)
  23. Имаева Анастасия Игоревна – Воркута (ГАУГН)
  24. Искандров Данил Ильевич – Набережные Челны (МГИМО МИД России
  25. Карева Дарья Александровна – Липецк (Дипломатическая академия МИД РФ)
  26. Кислицына Полина Сергеевна – Йошкар-Ола (МФТИ)
  27. Клименко Алексей Геннадьевич – Калуга (КГУ им. К.Э. Циолковского)
  28. Козуб Екатерина Алексеевна – Нижний Новгород (ННГУ им. Н.И. Лобачевского)
  29. Колесниченко Диана Владиславовна — Москва (РГГУ)
  30. Колодка Всеволод Сергеевич – Мурманск (ГАУГН)
  31. Комаров Михаил Владимирович – Москва (ГАУГН)
  32. Коньшин Александр Евгеньевич – Орел (Дипломатическая академия МИД РФ)
  33. Костенко Маргарита Анатольевна – Чехов (МГОУ)
  34. Куимова Ольга Владимировна – Острогожск (Казанский (Приволжский) федеральный университет)
  35. Кустова Татьяна Олеговна – Липецк (МГЮА им. О.Е.Кутафина)
  36. Мамедова Виктория Александровна – Москва (ГАУГН)
  37. Мариненко Валентина Игоревна – Палласовка (ГАУГН)
  38. Мартыненко Ангелина Александровна – Москва (Дипломатическая академия МИД РФ)
  39. Меньшикова Екатерина Сергеевна – Челябинск (Дипломатическая академия МИД РФ)
  40. Назарова Елизавета Андреевна – Нижний Новгород (ННГУ им. Н.И. Лобачевского)
  41. Неверова Ольга Андреевна – Москва (Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет)
  42. Несен Полина Богдановна – Новосибирск (Дипломатическая академия МИД РФ)
  43. Пирова Диёра Фаруховна – Самара (Самарский государственный технический университет)
  44. Плешакова Эльвира Романовна – Москва (ВШЭ)
  45. Полканова Анастасия Мильке Дмитриевна – Симферополь (Крымский Инженерно-Педагогический Университет)
  46. Поляков Дмитрий Сергеевич – Нижний Новгород (ННГУ им. Н.И. Лобачевского)
  47. Поплевин Андрей Владимирович – Мичуринск (ТГУ имени Г.Р. Державина)
  48. Сажина Анисия Алексеевна – Москва (МГУ им. М.В. Ломоносова)
  49. Скрябина Кристина Алексеевна – Ульяновск (ГАУГН)
  50. Смирнова Анастасия Сергеевна – Санкт-Петербург (СПбГУ)
  51. Степанов Владислав Рустамович – Казань (Казанский (Приволжский) федеральный университет)
  52. Стрелецкая Мария Дмитриевна – Москва (Дипломатическая академия МИД РФ)
  53. Ступина Яна Григорьевна – Иркутск (Иркутский Государственный университет)
  54. Терешкова Ирина Валерьевна – Красноярск (СПБ НИУ)
  55. Тихоновская Виктория Викторовна – Санкт-Петербург (СПБГАВМ)
  56. Турабаева Айжана Маратовна – Омск (ОмГУ им. Ф.М. Достоевского)
  57. Холиков Махмаджон Бахтиёрович – Чебоксары (ГАУГН)
  58. Черненок Альбина Алексеевна – Люберцы (МГЮА имени О.Е. Кутафина)
  59. Чулков Дмитрий Игоревич – Санкт-Петербург (МГУ им. М.В. Ломоносова)
  60. Шамин Егор Петрович – Мурманск (МГЮА имени О.Е. Кутафина)
  61. Шапошников Артём Андреевич – Ростов-на-Дону (Южный федеральный университет)
  62. Шуплецова Ксения Васильевна – Москва (Дипломатическая академия МИД РФ)
  63. Ярошенко Алексей Сергеевич – Москва (МГУ им. М.В. Ломоносова)

Искренне поздравляем победителей!

Китай: июль-август 2019 г. (дайджест)

Внешняя политика КНР за июль-август характеризуется как активная, произошел ряд значимых событий. Стоит отметить рост военного сотрудничества между Россией и Китаем, а также негативные тенденции в американо-китайских отношениях, введение новых тарифов и ответ КНР.

Во внутренней политике необходимо уделить внимание экономике и ситуации в Гонконге, где продолжаются протестные акции, которые, судя по событиям, приближаются к конечной стадии.

Внешняя политика

Россия – Китай

В июле-августе в двухсторонних отношениях произошло несколько событий:

  1. Было опубликовано распоряжение российского правительства о начале проведения переговоров с КНР о подготовке нового соглашения о сотрудничестве в военной сфере.
  2. Состоялось первое российско-китайское совместное патрулирование дальних бомбардировщиков над Японским морем.
  3. Россия предложила Китаю закупить дополнительную партию новейших истребителей Су-35.

Кроме того, китайские подразделения снова примут участие в российских военных учениях “Центр-2019”.

США – Китай

В прошедшие два месяца в американо-китайских отношениях доминировали негативные тенденции. К началу августа постепенно стал пропадать “эффект встречи” двух лидеров в Осаке. Кроме недовольства американского президента касательно объема закупок сельхозпродуктов и фентанила, 5 августа Минфин США присвоил статус валютного манипулятора Китаю. Причиной стало снижение курса Народным Банком Китая до 6,9225. Сейчас обменный курс находится в районе 7,15 юаня за доллар США.

13 августа власти США объявили о введении новых дополнительных 10-процентных пошлин на 300 млрд. долларов США в два этапа – 1 сентября и 15 декабря (решение было принято несколько позднее). Впоследствии КНР в ответ ввел дополнительные пошлины 5 и 10 процентов на американские товары стоимостью 75 млрд долларов, а также вернул 25-процентные пошлины на автомобили из США и 5 процентные – на автомобильные компоненты из США. Комментируя это, президент США пообещал еще больше поднять пошлины.

К концу месяца Министерство торговли КНР заявило, что не будет зеркально повторять американских мер.

Министерство торговли США разрешили ряду компаний продолжить сотрудничество с Huawei до 18 ноября.

В свете протестов в Гонконге стоит указать, что отношения США и Гонконга строятся на основании “Hong Kong Policy Act” от 1992 года и ограничения, распространяемые на КНР, не действуют на Гонконг (то есть можно торговать технологиями и т.д.). Соответственно, в случае нарушения самостоятельности (или то, что можно считать нарушениями) Гонконга, США может распространить санкции и на город.

Внутренняя политика

光復香港. 時代革命 (один из главных лозунгов протестующих в Гонконге)

Минувшим летом ключевым вопросом внутренней политики стали протесты в Гонконге, на которых звучали как требования об отмене закона об экстрадиции, так и полноценная критика КНР, формула “одна страна – две системы” (一国两制), а также призывы к независимости Гонконга.

Что произошло: по законодательству Гонконга выдача преступников в КНР и территории, считающиеся ее частями (то есть с Макао и Тайванем), была невозможна. После инцидента на Тайване (молодой человек убил свою девушку, но к моменту выдвинутых против него обвинений вернулся в Гонконг, что сделало его задержание невозможным) правительство Гонконга решило внести ряд поправок, которые позволяли бы осуществлять такую выдачу.

Изначально законопроект предусматривал выдачу по большому спектру обвинений (минимальный порог выдачи – от трех лет тюремного наказания и выше, включая статьи о финансовых махинациях, контрабанде и уклонении от уплаты налогов), однако далее был изменен (минимальный порог выдачи – от семи лет тюремного наказания, 37 статей выдачи). Отсутствовали так называемые “политические статьи”.

После возращения в КНР в 1997 году Гонконг стал играть роль “финансовых ворот” Китая, из которых можно было вводить и выводить капиталы, и имел ряд негласных привилегий в работе с материком (они, со временем, постепенно снижались). Это создало целую финансовую инфраструктуру, которая могла пострадать от введения этого закона.

Что требуют протестующие: изначально – отмены законопроекта в любом виде. Жители Гонконга и работающие китайские и иностранные предприниматели увидели в законопроекте угрозу бизнесу и себе. Первые протесты собрали до 2 млн. человек (при населении около 7.4 млн.). К утру 4 сентября основные требования сводятся к 5 пунктам:

  1. Отзыв законопроекта
  2. Отказ от рассмотрения протестов как “бунта” (наказание может достигать десяти лет лишения свободы и выше)
  3. Создание комиссии по расследованию действий полиции
  4. Освобождение всех задержанных во время протеста
  5. Роспуск действующего парламента и назначение перевыборов, куда будут допущены все кандидаты.

Часть протестующих от первоначальных требований отмены закона перешли к критике КНР и требованиям о независимости Гонконга.

Социальная база протеста: более широкая, чем в “революцию зонтиков” в 2014 году. Из-за того, что законопроект мог коснуться многих жителей Гонконга, в протесте принимают участие от школьников до людей пожилого возраста; разных социальных групп – от католиков до представителей бизнеса (к примеру, основатель газеты Pingguo Джимми Лай (黎智英)).

Как протестовали: кратко – высокие технологии против высоких технологий. Однако параллельно с ними широко использовались “традиционные инструменты” протеста и противодействия.

Протест характеризуется высоким уровнем самоорганизации. Протестующие используют ряд приложений, таких как Uber, Tinder, Pokémon Go, Air Drop, LIHKG (гонконгский аналог Reddit), чаты и геочаты (чаты по месту пребывания) в Telegram, не по назначению, а для координации своих действий. В первую очередь для того, чтобы избежать полиции (сами протестующие сравнивают себя с водой –растекающейся везде и не имеющей форму). Также для этого существует специальный язык жестов.

Telegram постепенно становится основным мессенджером протеста. Разработчики Telegram анонсировали возможность открепить мессенджер от номера телефона, что позволит скрывать свои данные. Для большей анонимизации протестующие используют несколько аккаунтов и несколько телефонов, ценятся также новые аппараты.

Несмотря на отсутствие лидеров, как заявляют сами протестующие, на лицо признаки организации. У них имеются свои медики, помогающие тем, кто получил травмы или же пострадал от газа. Кто-то ведет чаты в Telegram, и как заявляют в Пекине, часть протестующих получает “зарплату” за участие в протесте (по ссылке – через свидетелей рассматривается протест с точки зрения Пекина).

Протестующие используют специальную экипировку, фотографии которой легко найти в интернете. Считается, что она помогает бороться против систем распознавания лиц и полицейского газа. Против полиции используются камни, яйца, биты, лазеры, зонтики. “Осаде” подвергаются полицейские участки (их стали завешивать тканью и ограждать) и государственные учреждения. Для мобильного перемещения протестующие используют городское метро.

Полиция из-за того, что улицы часто перекрыты, реагирует достаточно медленно. Использует газ, резиновые пули, несколько дней назад впервые было применено боевое оружие для стрельбы в воздух. Полиция достаточно жёстко реагирует на тех протестующих, которые демонстрируют агрессию (в Гонконге проходит большое количество мирных протестов) – их преследуют даже в метро. На данный момент арестовано около 900 человек.

Во второй половине августа полиция стала рассылать локальные смс-сообщения, предупреждая о своем появлении. 31 августа полиция использовала водометы с краской. В толпе протестующих также используются агенты. Кроме того, привлекаются неформальные объединения для борьбы с протестующими.

21 июня произошел инцидент на платформе станции “Юэньлун”, когда люди в белых футболках нападали на всех, кто был одет в черное (цвет протеста). Считается, что это были действия пропекинских группировок. Акция людей в белых футболках в таких масштабах была единичной.

На ряде видео, где полиция использует силу против протестующих, заметна слабая подготовка силовых органов (к примеру, один или несколько полицейских оказываются окруженными толпой протестующих).

Реакция Пекина: изначально власти в Пекине не освещали протест, зачем стали реагировать на акции, направленные против КНР. Далее официальные лица КНР характеризовали выступления как протест “с признаками цветных революций”, называли произошедшее терроризмом (повод еще раз задуматься о трактовке терроризма в КНР), а затем говорили уже о цветной революции и вмешательстве дипломатов из США.

Пекин использует непрямые методы давления. В частности, на бизнес. После отставки главы авиаперевозчика Cathay Pacific за поддержку протеста, бизнесу стало необходимо выбирать сторону в протестах. Теперь компании рекомендуют своим работникам не участвовать в протестах.

В августе Пекин анонсировал гонконгскую “банду четырех”, куда вошли: Джимми Лай, Энсон Чан, Мартин Ли, Альберт Хо.  4 сентября глава правительства Гонконга Кэрри Лам объявила отзыв закона об экстрадиции.

Экономика

Во второй половине августа министр финансов КНР Лю Кунь представил экономическую статистику. Доходы бюджета за первые 7 месяцев выросли за 3.1 процента против 10 процентов роста в 2018 г.  Расходы, наоборот, выросли до 9,9 процентов против 7.3 процентов в прошлом году. Государственным органам была дана рекомендация сократить ненужные расходы. Немного раньше Лю Кунь указал на необходимость экономии.

Во второй половине августа Госсовет КНР анонсировал создание 7 новых зон свободной торговли. Они будут располагаться в провинциях Гуанси, Хэбэй, Хэйлунцзян, Цзянсу, Шаньдун, Юньнань. Гуанси и Юньнань для развития экономических отношений с Юго-Восточной Азии, Хэйлунцзян – для России, Цзянсу и Шаньдун – для Южной Кореи и Японии, Хэбэй – для развития медтехнологий и ускорения в экономической зоне Цзин-цзинь-цзи (зона Пекина, Тяньцзина и провинции Хэбэй).

В конце августа вице-премьер КНР Лю Хэ, находясь в Чунцине, выразил мнение, что Китай ждет инвестиций со всего мира, в том числе из США (中国欢迎世界各国包括美国在内的企业在华投资和经营).

Вывод

Во внешней политике за проведшие два месяца необходимо отметить два направления.

Отношения с Россией. Ввиду ухудшающейся динамики отношений с США, КНР хочет увеличить взаимодействие и обмен опытом с Россией. Кроме того, это позволит двум странам более уверенно противостоять США.

С 1993 года (или 2001 года) отношения между странами, как и ситуация в мире, существенно изменились, что требует некоего договорного оформления, фиксации нынешнего уровня “доверия” на бумаге. Но это не значит, что страны начнут защищать интересы друг друга – речь скорее идет о взаимной поддержке.

Основная причина сближения – реактивная, то есть противодействие США, но есть и собственная повестка, которую необходимо развивать, в первую очередь для качественного укрепления отношений.

Китай получает возможность кооперировать с высокоразвитой, в военном отношении, страной. Для России преимуществ больше. В новом договоре вряд ли будут “жесткие” (обязательные для выполнения) пункты. Россия наконец начнет занимать позицию третьей страны в треугольнике Россия – США – Китай и обретет возможность получать выгоды от развивающегося соперничества Вашингтона и Пекина.

Отношения с США продолжают ухудшаться, хотя в Пекине не рассматривают торговые противоречия как полноценный конфликт, предпочитая говорить о трудных переговорах или о трениях (贸易摩擦). Но нужно отметить рост числа тех, кто рассматривает это как конфликт.

Преимущества авторитарной системы с сильным лидером и проведенным отсеиванием элит в том, что такая система более приспособлена к издержкам, в том числе экономическим. Демократическая система с открытой конкуренцией – намного меньше способна терпеть издержки, особенно с коротким избирательным циклом. Ввиду этого соревнование по “поднятию пошлин” с КНР на короткой дистанции, когда важен краткосрочный эффект – попытка сохранить хорошую мину при плохой игре от США и неэффективная стратегия.

Мейнстримом для экспертного мнения сегодня является то, что Д. Трамп в итоге заключит сделку перед выборами. Нынешнее поднятие тарифов – попытка поднять ставки, и один из приемов Д. Трампа. Однако заключение сделки в любом ее виде не изменит того, что конфликтный потенциал – конкретно для Д. Трампат – перешел ту стадию, когда продолжить конфликт выгоднее, чем искать его решения. Даже если Трамп проиграет выборы – следующему президенту будет сложно воздержаться от конфликта с КНР. На кону лидерство США.

Китайцы продолжают попытки снизить издержки от конфликта с США за счет внутренних ресурсов (новые торговые зоны, преодоление провинциального протекционизма и т.д.). Однако экономическая статистика все же показывает негативную динамику. Далеко не критичную, а для авторитарной системы с нынешним запасом прочности – вовсе незначительную. США сделка нужна гораздо больше.

В целом Д. Трампу не повезло иметь дело с Китаем Си Цзиньпина. Если бы нынешний президент США противостоял Китаю Ху Цзиньтао, ситуация складывалась бы иначе.

Решение о снижении курса валют может говорить как о смене тактики, так и о том, что у КНР есть ряд инструментов, которые они еще не использовали – еще не пришло их время. Краткосрочные издержки от снижения курса – в первую очередь имидживые, но Китай всячески пытается нивелировать их другими инструментами. Например, переговоры с Японией и Южной Кореей о новом торговом соглашении, экономические зоны специально под страны, снижение тарифов для некоторых государств и т.д.

Ситуация с протестами в Гонконге несколько глубже, чем попытка принятия законопроекта об экстрадиции. Гонконг входил в КНР с особым самопозиционированием и самовосприятием и составлял почти 20 процентов от экономики КНР 1997 года.

Если гонконгская идентичность так и осталась некитайской, то экономическая ситуация резко поменялась. КНР разбогател, как и находящийся напротив Шеньчжень. Каждый год примерно 50 тысяч китайцев с материка поселяются в городе, скупая бизнес и дорогую недвижимость. Если в 1997 году вхождение Гонконга связывали с либерализацией Китая, то к 2019 году можно констатировать, что это было возращение в состав КНР (香港回归).

Протест (香港反送中示威) ожидаемо быстро перешел от критики законопроекта об экстрадиции (引渡法) к критике КНР и требованиям о независимости Гонконга.

КНР не будет подавлять протест методами 30-летней давности, ведь дело не столько в имидже, сколько в том, что картинка танков на улицах сюрреалистична. Да и планировка улиц Гонконга делают эту идею максимально неэффективной.

Высокие технологии, которые используют протестующие, успешно нивелируются властями. Во-первых, недавно был арестован один из администраторов Telegram-канала, который координировал действия протестующих. Тем самым был дан знак о том, что использование Telegram не гарантирует анонимность. Второе – вера протестующих в то, что маски и сокрытие лица помогут скрыться от системы распознавания, судя по всему, оказалась лишь временной. Аналитикам лишь потребовалось больше времени, чтобы сопоставить черты лица, походки, манеры жестикуляции и ряд других характеристик, для того, чтобы вычислить самых активных (всех вычислять не надо, нужно выбить лишь лидеров).

Бизнес, который изначально был одной из ведущих сил протеста, поставили перед выбором: работа с КНР и прибыль или же дальнейшая поддержка протеста.

Попытка использовать пропекинских активистов оказалась крайне неэффективной – судя по всему, перед властями стояла задача не допустить дальнейшего разрастания насилия и ограничить его в существующих рамках, сделав ставку на усталость населения от протеста.

Анонсированный утром 4 сентября отзыв законопроекта выполнил две цели. Во-первых, отправить школьников и студентов обратно в учебные заведения, во-вторых – вывести из протеста основные группы протестующих.

В этом прослеживается китайское виденье мира – усилие нужно направить в необходимый момент времени, когда сложится нужный момент, задача – увидеть его, предвосхитить. Оставшиеся радикально настроенные протестующие будут либо арестованы, либо запуганы (аналитикам нужно было время, чтобы распознать их). Далее полиции будет гораздо проще справиться с локализацией протеста.

Вряд ли властям Гонконга удасться полностью подавить протест к 1 октября, и тогда в дело могут вступить полицейские с материка. Несмотря на их подготовку, проблемы могут стать еще больше. Эта мера вызовет лишь всплеск насилия, как в примере с пропекинскими активистами в белых футболках. Сработает и коллективная мысль “пришли враги и наших бьют”, что только поднимет уровень протеста. Эффективнее угрожать протестующим, ведь, как верно указывал Т. Парсонс, мы боимся не самого насилия, а возможности его применения.

Логика авторитарной системы потребует наказать виновных. Очевидной жертвой выглядит нынешняя глава исполнительной власти Гонконга – Кэрри Лам (особенно если КНР все-таки применит силу) и новая “банда четырех”.

Касаемо самого позиционирования протеста – он очень быстро перешел к антикитайской (антиматериковой) направленности. Цели стали деструктивными – в КНР не пошли бы на независимость Гонконга. Соответственно, у протестующих нет никакого конструктивного виденья будущего, кроме как уехать на Тайвань или в США, и оттуда осуждать партию и господина Си.

С другой стороны, отсутствие позитивной повестки для Гонконга в рамках концепции “одна страна – две системы”, кроме как стать обычным китайским городом, рано или поздно радикализировала протест (и еще как минимум один раз станет причиной недовольств в городе). Это повод задуматься, что Китай может предложить в рамках этой концепции Тайваню (решение самого острого вопроса с жильем может помочь Партии набрать вес среди тех, кто будет жить в Гонконге).

Экономические изменения, произошедшие за последние 22 года, будут и дальше закрепляться властями КНР. Кроме проекта “Большого залива”, Пекин может начать переносить экономическую архитектуру Гонконга в Шеньчжэнь (уже реализуется). Естественно, с потерями, но Гонконг из-за протестов и так уже несет убытки, а часть компаний и так уходят в Шанхай. Почему бы им не переехать в Шеньчжэнь – если, по сути, географически эти города уже смыкаются.

Международные последствия остаются самыми болезненными для Пекина. Во-первых, история Китая, КПК и лично Си – это история успеха. События в Гонконге воспринимаются как слабость, а на Востоке слабость и силу оценивают иначе. Во-вторых, потеря значения финансового центра и точки бизнес-входа в Китай. В-третьих, в контексте американо-китайского торгового конфликта Гонконг рассматривается как “болевая точка” КНР.

В конце стоит отметить нарастающий уровень энтропии (неизвестной информации о системе), который в целом присущ современному Китаю.

П. Прилепский

С.Б. Дружиловский. Турция на Ближнем Востоке. Катарский акцент

Об отношениях Турции и Катара, а также о роли Турции в ближневосточном регионе в специальном интервью для Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии рассказал Сергей Борисович Дружиловский – кандидат исторических наук, профессор кафедры востоковедения МГИМО МИД России.

 

  • Не так давно Турция анонсировала открытие второй военной базы в Катаре. Как данное заявление повлияет на дальнейшую политику Турции регионе? Является ли это подтверждением амбиций Турции на Ближнем Востоке?

На первый взгляд, казалось бы, неожиданная ситуация: Катар является членом Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), а там решения принимаются коллективно. Если бы не безумная политика Саудовской Аравии, обвинившей Катар в сотрудничестве с Ираном, то ничего бы не было. И Турция туда не смогла бы проникнуть.

Вспомним тот факт, что Катар наравне с Россией является главным экспортером газа, и поэтому – это важнейшая страна, более важная, чем Саудовская Аравия. В Катаре добывающая отрасль контролируется властными структурами, в то время как в Саудовской Аравии газ добывают шииты. Это все равно, что бомба замедленного действия. В Катаре в этом вопросе все более-менее консолидировано. Правящий режим достаточно уверенно себя чувствует, иначе он не пошел бы на такие шаги. Так как официальная Доха решает свои экономические проблемы, ей нужны рынки, связи с соседями, хотя бы для того, чтобы наполнять рынок сельскохозяйственной продукцией, которой в Катаре не хватает.

И, конечно, нужно решать проблемы безопасности. Вспомним Бахрейн, куда Саудовская Аравия вместе с Объединенными Арабскими Эмиратами вошла и разгромила оппозиционное шиитское движение. Таким образом, власть суннитов (меньшинства) сохранилась только благодаря этому вмешательству. Катар же за всем этим наблюдает, он видит что происходит.

Но создание второй базы  – не столько реальная возможность для Турции защитить Катар, сколько демонстрация того, что Катар не один. И он ориентируется не только на Иран. Турция как раз выступает страной, совершенно к Ирану не относящейся, которая готова оказать реальную военную поддержку Катару. Эта военная база создается не просто так, а для того, чтобы в случае необходимости участвовать в противодействии внешнему вторжению. Поэтому Турция здесь свою задачу выполняет. При этом Турция нашла альтернативные источники поставок газа. Есть, конечно, Алжир, но он выводит почти весь свой газ на Западную Европу. А у Катара в этом плане возможности безграничны.

К тому же база для Турции является рычагом давления на Россию –способом добиться снижения цен российских поставок. Вполне вероятно, что Катар может пойти на газовый демпинг, и Россия должна думать, что же предпринять, чтобы не состоялся демарш. Ведь в Катаре огромные мощности по сжижению газа, собственные катарские танкеры, которые могут перевозить миллиарды баррелей. Поэтому Турция проводит здесь свою игру. Она внедрилась в одну из энергетических стран Ближнего Востока, получила возможность военного присутствия, и, что немаловажно, возможность контролировать нефтеносные районы. При этом она сможет предоставить защиту танкерам в случае угрозы. Здесь у Турции многоплановые возможности.

Если говорить о перспективах, то, вероятно, это все выльется в какие-то особые отношения между этими странами, в том числе и в области экономики и поставок энергоресурсов.

 

  • Вы упомянули, что это определенный рычаг давления со стороны Турции на Россию.

Объективно это так. Турция ничего не говорит, никаких демаршей не делает, но это пока что! Стоит подождать заключения ближайшей газовой сделки. Катар (чей газ, конечно, дорогой) из политических соображений может пойти на демпинг, и тут же турки заявят о пересмотре сделки с Россией.

 

  • Тогда возникает вопрос: что Россия может предпринять в сложившейся ситуации?

России следует наращивать свои поставки в Турцию, создавать для нее возможности для реэкспорта. Для Турции это очень важно, так как они только тратятся, а в случае с Катаром они будут еще и получать. Поэтому они ведут активную деятельность в этом направлении. То есть для России возможность только одна – увеличивать свое присутствие в Турции в ближайшие годы – не ждать! А, может быть, и в ближайшие месяцы усилить наши проекты, интенсифицировать их. Так, чтобы Турция понимала, что все равно она никуда не денется, что основные поставки будут со стороны России. И теперь уже не только газовые и нефтяные, но и атомные.

 

  • Вы упомянули об арабских странах, что они начали ограничивать Катар ввиду его возможной связи с Ираном. Сейчас Турция расширяет отношения с Катаром. Развивается еще одно поле, где фактически Турция и Иран находятся в одном пространстве. Кроме того, существует Астанинский процесс. В связи с этим вопрос: насколько возможно включение Катара в треугольник Россия –Турция – Иран?

Такой вариант развития событий маловероятен, так как у Ирана и Турции разные цели. Катар в основном закупает у Ирана сельскохозяйственную продукцию, текстильную и химическую. А желания Турции – это газовые поставки по более низким ценам и контроль над Персидским заливом. Иран в этом никак не участвует. Военная база Ирана на территории Катара абсолютно исключена – Катар никогда на это не пойдет. В противном случае вероятнее всего выглядит сценарий вторжения в Катар арабских стран.

Россия проявляет лояльное отношение к Катару. Никаких демаршей с нашей стороны не было, и, я полагаю, не будет.

 

  • Даже несмотря на то, что Турция – член НАТО?

Это проблема. Турция из НАТО не выйдет – это однозначно: она не для того туда входила, чтобы впоследствии выходить. Она, конечно, ограничивает свои претензии – заявляет, что действует принцип «равные среди равных», также она активно участвовала в урегулировании афганской проблемы по линии НАТО. Но потом оказалось, что все это далеко от действительности, что Турцию задвигают на третьи роли. Турция этим недовольна. У меня есть статья, относящаяся к этому вопросу – «Турция: привычка управлять». То есть Турция не может себе представить, что она неглавная. Штаб-квартиры ряда важных региональных организаций
(ОЧЭС, ОЭС, БЛЭКСИФОР) находятся в Стамбуле. Турция выдвигает предложения по кавказской платформе, плюс ко всему контроль над проливами – везде во главе Турция.

По большому счету, сложилась такая ситуация, что Турция диктует свои правила. Даже в ситуации с Турецким потоком – это от Турции зависит, будет Россия вести его или нет. В случае отказа со стороны Турции Россия ничего не сможет предпринять. Более того, мы создаем атомную электростанцию только при условии, что это все за наш счет. Если бы мы воспрепятствовали такому развитию событий, тогда бы проекта не было вовсе.

Что касается проливов, то в 1994 году Турция ввела регламент, и мы ничего не смогли сделать. У нас отсутствуют рычаги давления. Мы можем перестать поставлять разве что помидоры. Есть, конечно, курдский вопрос. Когда будет необходимо, мы можем его оживить. Но это приведет к конфронтации. Поэтому мы считаем, что Турция, если может решать курдский вопрос, то «палки в колеса» мы вставлять не будем.

Так сложилось, что они нам где-то диктуют цены на газ. Мы не по доброй воле идем на демпинги. Турция – центральная страна в евразийском регионе. С этим надо смириться. Прибалтика от нас ушла, Восточная Европа тоже. Сотрудничество можно строить только через Турцию или через Северный Ледовитый океан. Поэтому Турция для нас – очень важный партнер. К счастью, мы для них тоже. Как уже показал опыт, в случае конфронтации обе стороны терпят убытки. Поэтому, если мы будем мешать друг другу развиваться, то мы по себе нанесем удар с другой стороны. Понимание данного явления присутствует с обеих сторон.

Объективно мы видим, что необходимо наращивать, наращивать и наращивать взаимодействие, а для этого нужно доверие, сотрудничество и взаимный интерес.

Беседу вел Камран Ильгар оглы Рустамзаде, глава Департамента межкультурных коммуникаций Центра востоковедных исследований,  международных отношений и публичной дипломатии