Раскол в стране — раскол на экране?

Последние пятнадцать лет в Турции — это не только период правления Партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом, но и время активного наращивания мягкой силы, огромный вклад в которую вносит местная сериальная индустрия. В 2017 году на продаже своей продукции она заработала 350 миллионов долларов, больше экспортирует только США. Рост экспорта мотивируется и правительством страны, самым активным компаниям выдаются субсидии и премии. Турок смотрят на Балканах, в арабском мире, Пакистане, Латинской Америке, Индии, Бангладеш, Афганистане, Иране, Среднеазиатских странах и, конечно, в России.

Турецкая сериальная индустрия во многом работает на создание новой воображаемой общности. Несмотря на ходульность сюжетов, невероятный хронометраж и выходящий за рамки приемлемого мелодраматизм, а возможно даже и благодаря этому, у неё получается привлечь, зацепить в первую очередь российских и среднеазиатских тюрок, арабов с Ближнего Востока, т.е. людей, так или иначе входящих с турками в одну культурно-конфессиональную общность. Долгие, псевдоисторические сериалы, где идеалистически отражаются золотые страницы из разных периодов османской истории, неожиданно начинают восприниматься как реальные документы времени; если посмотреть на протурецкие группы в социальной сети «Вконтакте», то можно заметить, что общим местом во время любых обсуждений является апелляция к эпизодам любимых сериалов, где турецкие султаны и беи предстают заступниками всех правоверных. Пласт исторических сериалов самый крупный и, пожалуй, самый опасный с точки зрения влияния на нетвердую в своих политических убеждениях публику; наряду с этим турки снимают много любовного «мыла», которое тем не менее заставляет зрителя/зрительницу поверить в своё знакомство со страной-продуцентом, создать в голове её идеализированный образ.

Одним из главных событий конца 2018 года в мире турецких теледрам оказался выход «Защитника» (тур. Hakan: Muhafız, англ. The Protector) — первого оригинального турецкого сериала американской платформы Netflix. Следует понимать, что сейчас Netflix является лидирующим производителем сериальной продукции в мире. «Карточный домик», «Черное зеркало», «Очень странные дела», «Оранжевый — хит сезона», «Нарко» — самые интересные и популярные проекты последних лет были реализованы именно ими. Фактически именно Netflix и другой американский гигант – HBO –сформировали новый формат телешоу, сделали сериалы важным элементом досуга и инструментом для осмысления реальности. Таким образом, создание американцами проекта на турецком языке, с турецкими актерами и турецкой съемочной группой сразу поднимает его в высшую лигу, делает важным инфоповодом, который нуждается в осмыслении.

Основа сюжета «Защитника» не очень сложна: молодой человек неожиданно обнаруживает, что является избранным, которому с рождения предназначено оберегать Стамбул от древнего зла. Но следует разобраться в причинах и мотивациях появления проекта. Сперва может показаться, что появление «Защитника» – это первый шаг в экспансии турецкого телерынка на запад, пробный шар, который откроет для искушенного зрителя американского и европейского кабельного телевидения двери в мир турецкого контента. Однако на деле вырисовывается совершенно другая ситуация. С каждой новой серией всё больше становится ясно, что «Защитник» — это не турецкий сериал, это скорее западный сериал, снятый турками в турецких декорациях и рассчитанный в первую очередь на внутреннего потребителя, т.е. это не турецкие сериалы идут на западные рынки, это Netflix приходит на рынок турецкий.

Прежде всего, внимание на себя обращает хронометраж. Для обычного турецкого сериала нормальным явлением являются серии по полтора часа и сезоны по 50 серий, здесь же длительность эпизода в первом сезоне составляет от 30 до 45 минут, а первый сезон насчитывает всего десять серий, что является стандартом для западного проката. Второй сезон, который будет состоять всего из восьми серий, обещают выпустить летом 2019 года.

За глянцевой картинкой с конвенционально красивыми главными героями внимательный зритель, который хотя бы немного прожил в Турции, способен разглядеть много странностей. Во-первых, практически весь сериал снимается в европейской части города, за исключением нескольких сцен на Принцевых островах и в кампусе Гайдарпаша Мраморноморского университета, который пытаются выдать за исторический факультет, пусть в реальности его населяют студенты-медики и юристы. Во-вторых, если бы на свете существовал тест Бекдель-тейзе (тур. teyze — тетушка, уважительное обращение к женщине возраста вашей матери), то сериал бы его провалил. Пускай оригинальный тест Бекдель и построен на замере гендерной предвзятости художественного произведения, предложенный инвариант предлагает измерять религиозный аспект. Во всем сериале нет ни одной героини с покрытой головой, что для современной Турции удивительно. Чем дальше, тем больше кажется, что зрителя уводят в мир мечты белых турок. Здесь следует пояснить, что в Турции существуют концепции черных и белых турок. Черные турки — выходцы из Анатолии, переехавшие в большие города с началом урбанизации второй половины XX века, фактически деревенщины, горожане в первом поколении, недалеко ушедшие от своих деревенских привычек. Белые же турки — это потомственные жители городов, европеизированная интеллигенция, чиновничество, люди бизнеса. В мире сериала по-прежнему существует культура махалле — микрорайона, где каждый знает каждого, а тетушки, конечно же простоволосые, следят за порядком из эркеров классических турецких домов, куда почему-то (неприемлемая для турецкой бытовой культуры ситуация) можно заходить не разувшись. Герои всячески притворяются, что их морально-ценностные устои, в том числе и в вопросе интимных отношений, мало отличаются от западных, как бы Хакан, главный герой, не пытался строить собственную идентичность вокруг образа простого парня с Гранд базара.

Что же это в итоге? Пока основная часть турецких сериалов пытается играть на местных трендах, возрождать местную архаическую героику, апеллировать к дням расцвета Османской империи, «Защитник» оказывается представителем лаицистских, упрощенно понятных республиканских ценностей. Вселенная «Защитника» — это вселенная из мечты белых турок, которая, однако, может существовать только в Стамбуле. Даже точнее: только в его европейской части.

В то же время нельзя полностью говорить об отрыве от корней. Турецкая съемочная группа при чувствующемся желании делать всё в лучших образцах жанра, подарить миру свой «Настоящий детектив» или, вернее, «Джессику Джонс», выдает в итоге мелодраматический фарс с непродуманными мотивациями. Это, на удивление, пересекается с линией Феридуна из «Музея невинности» Орхана Памука. В книге молодой кинематографист тоже стремился снимать как Антониони или Бергман, но, как только у него получилось наконец-то дорваться до киносъемок, вышел второсортный местный фильм о любви, полный предсказуемых сюжетных поворотов.

Существующий в турецком обществе глубокий ценностно-политический раскол уже давно не является новостью и признается большинством специалистов. Его проявления можно было наблюдать на протяжении последних лет: это события в парке Гези 2013 года, попытка военного переворота лета 2016 года, тот же минимальный перевес всего в 1,5 процента, с которым удалось на референдуме 2017 года утвердить поправки в конституцию. Для одной половины Турции Эрдоган — непререкаемый лидер, ведущий страну в светлое будущее, для другой — дьявол, который стремится уничтожить прежние секулярные порядки и ввергнуть страну в исламское правление. Сейчас этот раскол начинает проходить даже по таким массовым и непритязательным (отметим — в Турции) развлечениям, как телевизионные сериалы. Значит ли это, что всё дело идет к большому взрыву внутреннего противостояния? Посмотрим, но хотелось бы надеяться, что, несмотря на все предсказания экспертов, этого всё же не произойдет.

Рыженков Андрей