События по сирийскому урегулированию демонстрируют адекватность внешнеполитического курса России

Встреча глав государств-гарантов Астанинского процесса и режима прекращения огня – России, Ирана и Турции – 22 ноября в Сочи прошла на фоне стремительно возрастающей плотности контактов российского президента В.В.Путина с ключевыми акторами многострадального региона Ближнего Востока.

Все участники строительства региональной безопасности имеют свои интересы в Сирии и отличающиеся друг от друга точки зрения на то, какой должна быть эта региональная система международных отношений и какое место они должны в ней занимать. При всем многообразии интересов, точек их соприкосновения и столкновения, наиболее трудноразрешимым вопросом представляется передача одной из сторон региональных отношений роли фасилитатора. Довольно долгое время ее пыталась играть американская администрация, которая, однако, не имеет сегодня возможности адекватно реагировать на происходящие на Ближнем Востоке события из-за фактического внутриполитического кризиса в США. Администрация Дональда Трампа уже почти год пытается выработать хоть сколько-нибудь четкую стратегию действий в регионе, однако, ее усилия оказываются тщетными либо из-за противодействия Государственного департамента, либо Сената, либо по причине грубого понимания действительности событий.

Наибольших успехов в деле завоевания роли фасилитатора баланса сил в регионе достигла российская дипломатия в лице президента В.В.Путина, министров иностранных дел и обороны С.В.Лаврова и С.К.Шойгу и многочисленного состава дипломатического и оборонного ведомств России. В последнее время количество контактов российского лидера с коллегами из заинтересованных в разрешении (или, наоборот) сирийского конфликта государств «просто зашкаливает». Так, 20 ноября поздно вечером состоялся телефонный разговор Путина с эмиром Катара Тамимом Аль-Тани, в ходе которого произошел обмен мнениями, в том числе и по проблематике вокруг саудовско-катарского дипломатического конфликта. В тот же день российский президент встретился с президентом Сирии Башаром аль-Асадом, посетившим Россию за время гражданской войны второй раз и столько же покидавшим пределы своей страны за этот период.

На следующий день, 21 ноября, президент России провел телефонный разговор со своим заокеанским коллегой Дональдом Трампом, с которым Путину так и не удалось (точнее, не дали) пообщаться в ходе саммита АТЭС. Повестка этого разговора была расширена за счет проблемы вокруг Корейского полуострова, однако сирийская проблематика была обсуждена комплексно. Более того, поскольку этому телефонному разговору предшествовала встреча лидеров России и Сирии, Путин уведомил Трампа о приверженности аль-Асада проведению прозрачного политического процесса и демократических выборов в Сирии под контролем ООН, что позволило американскому президенту охарактеризовать телефонный разговор как «замечательный».

На этом телефон президента России не перестал звонить, 21 ноября телефонный разговор прошел с королем Саудовской Аравии Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом, в ходе которого обсуждалась инициатива российской стороны по проведению Конгресса национального диалога в Сирии, предтечи политическому процессу. Для успешного проведения этого Конгресса, как надеются в Москве, послужит встреча представителей сирийской оппозиции в Эр-Рияде 22-24 ноября.

На этом плотность межгосударственного общения не закончилась, российский лидер пообщался с президентом Египта ас-Сиси, который высоко оценил действия ВКС России по уничтожению террористических бандформирований в Сирии. Также глава египетского государства выразил поддержку политико-дипломатическим усилиям России в деле сирийского урегулирования.

В тот же день, 21 ноября российский президент использовал телефонную связь для общения еще с одним игроком ближневосточных перипетий – Израилем. В ходе переговоров с премьером Нетаньяху обсуждалась южная зона деэскалации, представляющая собой особую чувствительность для израильской стороны. В этой зоне деэскалации проявляют активность подразделения Хизбаллы и шиитских проиранских группировок, что, разумеется, рассматривается Тель-Авивом как прямая угроза национальной безопасности Израиля. При отсутствии дипломатических отношений и каких-либо межгосударственных связей между Израилем и Ираном, именно Россия, проводящая взвешенную многовекторную политику, может разъяснить одной стороне точку зрения другой и обеспечить компромисс, или, хотя бы, снизить вероятность прямого военного столкновения.

Такого рода стечение всей информации российскому руководству, оформленная передача роли фасилитатора России, в том числе путем согласия многими акторами на проведение Конгресса национального диалога (КНД) именно в Сочи, демонстрирует укрепление позиций России на Ближнем Востоке, которые практически приблизились к советскому уровню влияния на региональные дела.

Однако еще многое предстоит сделать, в том числе договориться с такими региональными игроками, как Турция, о составе участников КНД. Когда турецкая сторона узнала о том, что Сирийскому Демократическому союзу (СДС), который признан Турцией террористической организацией, было выслано приглашение к участию в КНД, турецкий МИД тут же выдвинул протест по этому поводу, а российская сторона, отозвав приглашение у СДС, отложила проведение Конгресса. Эту тему поднимал на переговорах с Путиным и его турецкий коллега Реджеп Эрдоган 13 ноября. Разногласия по этому поводу не были разрешены и на трехстороннем саммите 22 ноября, что стало понятно после пресс-конференции, на которой президент Турции настоятельно просил “не ждать от турецкой стороны того, что они окажутся на одной площадке с террористической организацией, покушающейся на национальную безопасность Турции”. Под этой террористической организацией Эрдоган понимает именно СДС.

Судьба успешного проведения Конгресса будет во многом зависеть от того, будет ли достигнут компромисс по СДС, поскольку Турция участия этой партии не допустит, но на ее участии будут настаивать США и, возможно, Россия. Однако российская сторона продемонстрировала готовность пойти на компромисс с Турцией, учесть ее интересы, в соответствии с утвержденными в Концепции внешней политики РФ принципами, когда отозвала приглашение СДС.

При этом и турецкая сторона проявляет неявный признак готовности согласиться с возможностью участия аль-Асада в постконфликтном политическом будущем Сирии. В турецких СМИ Башара аль-Асада уже начинают упоминать как «сирийского лидера», при этом официально с 2013 года турецкие власти перестали считать президента Сирии как легитимного представителя сирийского народа. В риторике турецкого руководства перестала иметь место резкая критика в сторону Дамаска. Как отмечают в турецких экспертных кругах, в Сирии «начинает укрепляться формула решения с участием Асада в процессе». В данном случае необходимо договориться по участию СДС и Асада в будущем сирийском государстве.

К тому же итоги трехстороннего саммита в Сочи положительно оценила и турецкая оппозиция, которая редко бывает солидарна с внутри- и внешнеполитическими действиями властей. Так, председатель старейшей партии Турции – Народно-республиканской партии – заявил, что «наконец-то Турция достигла желаемого результата».

Стремительно ухудшающиеся отношения между Турцией и США, нахождение российско-американских отношений на чрезвычайно низком уровне, отсутствие отношений как таковых между Ираном и США позволяют многим экспертам заявлять, что формируется антизападный блок стран, который сам, без оглядки на других акторов решит судьбу Сирии. Во-первых, судьбу Сирии решит сам сирийский народ, это было подтверждено в совместном заявлении глав трех стран. Во-вторых, астанинский формат, продуктом которого стала упомянутая трехсторонняя встреча, является всего лишь этапом для разрешения (именно полного разрешения, не только урегулирования) сирийской проблемы. Как выходит из недавнего совместного заявления президентов России и США, астанинский процесс является средством для военного урегулирования конфликта с тем, чтобы перевести в дальнейшем достигнутый уровень доверия между сторонами на мирный политический процесс в Сирии в рамках Женевы.

Сирийский кризис показал, что сегодняшние конфликты являются многоступенчатыми, их невозможно решить на одной площадке, в один шаг, одним махом. Это комплексные проблемы, которые вбирают в себя огромное количество сторон, как внутриполитических, как внутрирегиональных, так и внешних, глобальных. Российская Федерация не отказывается от Женевского формата, наоборот, старается приложить все усилия для создания предпосылок для его оживления. Такими предпосылками станут Астана, как площадка достижения прекращения огня и компромисса между региональными сторонами, Конгресс национального диалога, который сыграет роль консолидатора всех внутрисирийских сил для решения главной для всех задачи – спасения страны. Женева же станет той площадкой, где новому сирийскому политическому устройству будет придана легитимность со стороны международного сообщества.

Главная победа России заключается именно в понимании многосложности сирийской проблемы, понимании того, что конфликты наших дней требуют усидчивости в их решении, которое должно достигаться в несколько этапов и с участием всех, без исключений, сторон конфликта и заинтересованных бенефициаров.

Однако принятие на себя такой роли сулит российской стороне не только авторитет и значительное усиление позиций как в регионе, так и на глобальном уровне, но и огромные обязательства по успешному осуществлению выдвинутых инициатив и мер по долгожданному завершению сирийского кризиса. Далеко не все зависит от России, решительные действия по прекращению сирийской беды должны осуществлять и наши партнеры по Астане, а также другие влиятельные участники международных отношений.

Г.Л.