Китай: май 2019 г. (дайджест)

Внешняя политика КНР за май характеризуется как активная, произошел ряд значимых событий. Стоит отметить негативные тенденции в американо-китайских отношениях, торговые противоречия.

Во внутренней политике необходимо уделить внимание экономической ситуации в КНР, ряду реформ, вопросу безработицы, обращению к соотечественникам, проживающим за рубежом, а также усилению пропаганды.

Внешняя политика

Россия – Китай

28 мая, по сообщениям ТАСС, Генеральное консульство РФ в Гуанчжоу направило дипломатическую ноту с просьбой разъяснить проверку содержимого сотовых телефонов граждан РФ при пересечении границы КНР.

Основатель китайской компании Huawei Жэнь Чжэнфэй пообещал зарплату студентам Новосибирского государственного университета выше, чем в Google.

США – Китай

Президент США Д. Трамп в одностороннем порядке поднял пошлины до 25 процентов на 200 млрд. долларов США, которые вступили в силу 10 мая. Ответные аналогичные меры в отношении товаров на сумму 60 млрд. долларов США вступят в силу 1 июня.

Американская версия произошедших событий следующая: якобы Лю Хэ предоставил результаты переговоров Политбюро ЦК КПК, где их отвергли (что странно, так как многие члены должны были и так быть прекрасно осведомлены о ходе переговоров), а затем 3 мая американцы получили проект договора, в котором все ранее зафиксированные договоренности были пересмотрены. Китайская версия гораздо проще – американцы не учитывают интересы китайцев, а тарифы подняты вопреки ранее достигнутых договоренностей (в каждой публикации Жэньминь Жибао, посвященной этой теме, после поднятия пошлин повторяется эта мысль).

Лю Хэ прибыл в Вашингтон 10 мая (на день позже изначального плана), чтобы провести очередной раунд переговоров, однако он предсказуемо не закончился чем-то значимым. Решение китайцев не отменять его как минимум указывает на то, что Пекин в этот раз был готов гораздо больше, чем в прошлый май, когда впервые были подняты таможенные тарифы, и хотел также продолжить переговоры. Лю Хэ также отметил три вопроса, которые необходимо урегулировать сторонам, важнейшим из которых видится “несбалансированность торгового соглашения”.

Не до конца ясным остается вопрос с 12 раундом консультаций (должен состояться в Пекине, но будет ли он вообще?). Обе стороны не заявляли о провалах в переговорах, а Мнучин выразил намерение ехать в Пекин для продолжения консультаций. Сам Трамп пока планируется встретиться с Председателем Си в Осаке 28-29 июня, а Конгресс США назначил слушания еще по 300 млрд. китайского экспорта на 17 июня.

Несколько позже Президент США Д. Трамп указал на то, что американским компаниям придется “уйти” из Китая ввиду того, что им станет невыгодно производить в КНР. В ответ на это китайское правительство опубликовало меру, по которой Китай создаст список импортных товаров из США, в отношении которых не будут использоваться повышение пошлин, если те обоснуют причины. Срок действия списка – 1 год (заявку могут подать компании, занимающиеся импортом, производством или использованием соответствующих товаров в Китае, а также их промышленные ассоциации).

Фоном к переговорам служит то, за что китайская пресса упрекает американцев. Федеральная комиссия по связи США отклонила заявку China Mobile на предоставление услуг в США. А Huawei и все аффилированные с ним компании получили запрет на покупку компонентов американских компаний (так называемый “Entity List”), Несколько дней спустя решение отложили до 19 августа, а Huawei успел представить свою операционную систему.

Китайский посол в Великобритании Лю Сяомин, выступая в Университете Huawei, выразил мнение, что единственной целью торговой войны является сдерживание Китая как новой технологической державы.

В конце месяца стало известно, что ряд научных изданий (например, Institute of Electrical and Electronics Engineers, который связан с публикацией более 200 научных журналов) запрещают к публикации работы, написанной работниками Huawei.

В Huawei на ситуацию смотрят как на ожидаемое развитие событий. Основатель компании Жэнь Чжэнфэй (任正非) указал, что “конфликт с США рано или поздно случился бы, что пришло время каждому внести в свою лепту”. Huawei заранее готовился к такому развитию событий, все ограничения повлияют на продукцию низкого уровня технологий, а не высокого, в особенности на технологии 5G – компания заранее создала запас технологий. В тоже время он признает, что Huawei нужно многому учиться у американцев, а разрыв в уровне технологий еще очень большой.

Китай – Иран

По сообщению The Wall Street Journal китайские компании прекращают закупать нефть в Иране. Официально в Пекине и в Тегеране эту информацию не подтверждают. Публикация появилась за несколько дней до визита министра иностранных дел Ирана Мохаммад Джавад Зарифа в Китай.

Китай в ноябре 2018 года попал в список стран, для которых было сделано исключение в вопросе покупки иранской нефти. Однако месяц назад поблажки для всех покупателей были отменены.

Теперь, возможно, часть частных компаний откажется напрямую закупать иранскую нефть, оценивая риски потери на американском рынке. Однако у Китая, который не опасался ограничений, еще до снятия санкций в 2016 году существовал механизм по покупке иранской нефти.

Стоит отметить, что сотрудничество между китайцами и иранцами не лишено проблем, существует достаточно много трений, касаемо реализации конкретных решений. После амбициозных результатов визита Си в Иран в 2016 году, сотрудничество несколько “забуксовало”.

Внутренняя политика

20 мая состоялся визит председателя Си Цзиньпина в провинцию Цзянси (江西) (вместе с Лю Хэ – главным по торговым переговорам с США). Си посетил завод редкоземельных металлов и возложил цветы к памятнику места начала “Великого похода” (长征)).

В конце мая Си Цзиньпин провел встречу с представителя зарубежной диаспоры китайцев (世界华侨华人社团联谊大会, 中华海外联谊会), которая включает более 450 организаций из 90 стран. На встрече Си призвал соотечественников способствовать национальному возрождению и внести свою лепту.

Член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК Ван Ян, выступая перед тайваньскими бизнесменами, работающими в материковом Китае, заявил о торможение китайской экономики на целый процент в случае неблагоприятного развития событий. Впервые лица такого ранга говорят о подобном развитии событий и называют такие цифры.

24-25 мая премьер Ли Кэцян с посетил провинцию Шаньдун, где выразил мнение, что реформы правительства по снижению налогов положительно повлияют на Китай в долгосрочной перспективе (各项减税降费政策中都获得了明显实惠,有更多资金用于扩大生产、加强研发和职工培训).

Безработица

Подходит к концу учебный год, а значит новая волна бывших студентов (в этом году очередной рекорд – более 8.3 миллионов выпускников) выйдет на рынок труда. Для решения этих проблем 22 мая при Госсовете КНР была создана “Ведущая малая группа по вопросам трудоустройства”, которую возглавил вице-премьер Ху Чуньхуа. В созданной группе также принимают участие 25 представителей из различных министерств. Цель по безработице на 2019 год – около 5.5 процентов, индекс за апрель – 5.0.

Подобные “ведущие малые группы” создаются для решения важных проблем при взаимодействии нескольких министерств.

Экономика

24 мая Народный Банк Китая закрыл один их частных банков (Баошан Банк), по причине кредитных рисков. Кроме того, банк по сути признали фиктивным, назвав его финансовым кошельком в руках организации “Tomorrow Ltd”, руководитель которой с 2017 года находится под следствием.

Закрытие банка примечательно тем, что может оказаться первым из возможной серии будущих закрытий из-за ухудшения финансовой ситуации в Китае с апреля 2019 года (первые признаки можно было наблюдать с началом торговых ограничений со стороны США в 2018 году).

Так индекс деловой активности в обрабатывающей промышленности упал до уровня 49.4 (что означает ухудшение ситуации). Цены в апреле подскочили на 6.1. процент, что связывают с ростом цен на свинину и фрукты.

Вывод

За прошедший месяц китайская внешняя политика получила достаточно большое количество вызовов, произошло несколько значимых событий.

Обострение американо-китайских отношений выходит за рамки торгового баланса. Во-первых, повисают в воздухе все те договоренности, которые были достигнуты параллельно с обсуждением основного (основного ли?) вопроса по торговле. Во-вторых, возникают вопросы относительно Северной Кореи, Ирана и Венесуэлы, Южно-китайского Моря, Тайваня, дальнейшей антикитайской кампании США, связанной с уйгурами, Huawei и т.д., а также взаимодействия сторон по этим проблемам.

Судя по череде не вошедших в обзор различных мероприятий по укреплению партийной дисциплины и идеологии Пекин (например, арест студентов в Пекине) готов занять более жесткую позицию в переговорах (но не значит, что не будет договариваться). Официальный аккаунт Жэньминь Жибао в WeChat (самое популярное приложение для обмена текстовыми сообщениями в Китае) каждый день публикует статью с критикой американской стороны. За псевдонимами авторов критических статей можно увидеть международный отдел Жэньминь Жибао или же Отдел пропаганды ЦК КПК.

Сверх актуальным видится вопрос, насколько реально Китай зависим от американских технологий. Точных данных нет, специалисты называют разные цифры, но ситуация с Huawei поможет это прояснить. Кроме того, необходимо наблюдать, как именно руководство компании будет действовать в этой ситуации. А также обострятся ли проблемы с незаконным отъемом технологий.

В этих условиях сотрудничество компании с Россией может принести не только экономические выгоды, но и дополнительные пути укрепления технологического сотрудничества.

В условиях продолжения конфронтации, Вашингтон и Пекин обозначают все новые “фронты” противостояний, такие как редкоземельные металлы, а внутренняя китайская пропаганда (“народная война” (人民战争) – терминология времен Мао Цзэдуна, которая не использовалась по отношению к внешнеполитическим событиям последних лет) и американские действия против публикаций в журналах и против студентов из Китая, только расширяют рамки конфликта. В таком случае переговорщикам обоих сторон надо опасаться оказаться в ловушке собственной пропаганды (а не Фукидида).

Конфликт так или иначе усугубляет экономическое положение Китая, который, кроме внутреннего давления, должен теперь отвечать и на внешнее, в том числе и увеличение безработицы. В этом году выпускается более 8.3 млн. студентов, и почти все они выходят на рынок труда. Отсюда и вытекает создание новой ведущей малой группе по трудоустройству.

Отсюда и проверки россиян, въезжающих на юг Китая (самая развитая его часть). По китайскому законодательству, такая проверка возможна. Ввиду того, что получение рабочей визы в Китай для иностранца дело достаточно сложное (компании, приглашающие иностранцев должны указать на уникальность специалиста), многие работают по бизнес, студенческим или даже туристическим визам.

Также китайское правительство продолжает проводить ряд мер по укреплению внутренней экономики (что тоже затрагивает создание новых рабочих мест), а также обращается к соотечественникам из-за рубежа (они первые начали вкладывать в материковый Китай после провозглашения политики “реформ и открытости” в конце 1978 года).

Усугубление продовольственной безопасности из-за расширяющегося конфликта между США и КНР, следовательно, и рост цен – открывает для России еще больше возможностей для продвижения своих продовольственных товаров на китайские рынки.

П. Прилепский

Китай: апрель 2019 г. (дайджест)

Внешняя политика КНР за апрель характеризуется как активная, произошел ряд значимых событий. Необходимо отметить ход американо-китайских переговоров и намечающиеся осложнения. Кроме этого необходимо выделить европейскую повестку и проведение второго форума международной инициативы «Один Пояс – Один Путь».

Во внутренней политике стоит обратить внимание на экономическую статистику и продолжение тренда на укрепление идеологической дисциплины.

Внешняя политика

Россия – Китай

26-27 апреля состоялся визит президента России В. Путина в Китай, где он также принял участие во втором международном форуме «Один Пояс, Один Путь». По итогам пресс-конференции президента России необходимо отметить несколько важных моментов. Во-первых, президент еще раз подчеркнул, что Россия готова сотрудничать с Китаем, но как самостоятельная держава, предлагая сопрягать российские проекты и китайскую инициативу. Россия также готова самостоятельно вкладывать в транспортную инфраструктуру и предоставлять ее для развития транспортных проектов Китая в Европу (экономика Китая, как и двух европейских стран, приведенных президентом для примера, названа экспортно-ориентированной).

Во-вторых, Россия готова увеличивать поставки газа и нефти в Китай. По газу были названы конкретные цифры: дополнительно 6 млрд. кубометров в год, ввиду амбициозных программ Китая по замене угля газом.

За первую треть года товарооборот между Китаем и Россией в первые четыре месяца 2019 года вырос на 5.8 процентов и достиг 33 млрд. 172,2 млн. долларов США.

США – Китай

В апреле американо-китайский переговорный процесс проходил при взаимной декларации успехов и информации о том, что итоговый документ торгового соглашения был практически согласован.

6 апреля был завершен девятый раунд торговых переговоров с обещаниями продолжить их. Основными итогами были предложения Китая существенно сократить дефицит к 2024 году и отмена всех введённых ранее пошлин. Кроме того, Китай якобы признал проблему незаконного отъема интеллектуальной собственности и принудительного трансфера технологий. Стороны также обсуждали детали механизмов, которые будут контролировать исполнение договора.

Перед десятым раундом переговоров Министр финансов США Мнучин отметил «финишную прямую в переговорах» (впрочем, как и всегда дав позитивную характеристику).

Китай — Евросоюз

Лондон и Huawei

Неожиданные вести пришли из Великобритании. Ранее анонсировав отказ от использования оборудования Huawei, Лондон все-таки склоняется к сотрудничеству с китайской компанией в области 5G. Сам Huawei планирует подписать ряд договоров со странами Европы для развития сотрудничества (хотя доклад, в котором Китай был назван «противником», см. дайджест за март прямо указывал на недопустимость китайских компаний в телекоммуникационную сферу).

В ответ США убеждают своих европейских партнеров отказаться от работы с китайскими компаниями.

16+1 = 17+1

Формат сотрудничества Китая и стран Восточной Европы 16+1 поменялся на 17+1 после того, как по итогам саммита в Хорватии туда официально была включена Греция.

С 2012 года, по словам китайского посла в Хорватии Ху Чжаомин, общая торговля между Китаем и 16 странами выросла более чем на 50 процентов, инвестиции Китая – более чем на 300, а количество китайских туристов – на 600.

Впрочем, рост торговли с Китаем вряд ли можно рассматривать как достижение формата – скорее как общий тренд роста китайской торговли с миром. Иначе обстоят дела с инвестициями. В 2017 году 75 процентов всех прямых китайских инвестиций в Европу пришлись на Великобританию, Германию и Францию, что, в целом, демонстрирует приоритеты Китая в Европе, в 2018 году – падение до 45 процентов от общего числа (пик в 2016 – далее падение). Инвестиции в страны 17+1 с 2012 года демонстрируют сильный рост с несколько негативной динамикой с 2016 года.

Вложения в регион можно охарактеризовать не столько экономическими, сколько политическими причинами, направленными на укрепление влияния Китая в регионе 17+1. Так, например, выданный Черногории кредит в размере 809 млн. долларов США на постройку железной дороги составляет 70 процентов ВВП страны. Сюда же можно отнести и вложение в Боснию более 2 млрд. долларов США (к примеру, более 600 млн. долларов США пошли на модернизацию угольной фабрики). Премьер Боснии указал, что таких инвестиций не было уже 40 лет. Вряд ли такие несоразмерные вложения можно оправдать только экономикой.

Это не долговая дипломатия (тем более, что недавно Пекин выступил с предложением ранжировать кредиты по платежеспособности стран, а ранее выражал возможность пересмотра уже заключенных договоров), а «плата» за свое продвижение в регионе, инвестиции во влияние во всем регионе и в Европейском Союзе.

Саммит “Китай-Европа”

Значимое событие произошло на Саммите “Китай-Европа”, прошедшем в апреле. Ряд пунктов, которые обсуждаются в ходе американо-китайских торговых переговоров, актуален и для ЕС (субсидирование промышленности, неравные условия для китайских и европейских компаний на китайском рынке, принудительный трансфер технологий и т.д.). Стороны договорились подписать соглашение в 2020 году.

Второй форум Пояс – Путь

Инициатива (“一带一路”倡议), старт которой был дан 2013 году, на текущий момент включает 126 стран и 29 международных организаций. Первый форум прошел в 2017 году, второй был проведен в Пекине 25-27 апреля.

Си Цзиньпин в своей вступительной речи на открытии форума обозначил несколько важных моментов. Во-первых, он снова отметил приверженность Китая роли честной рыночной конкуренции. Во-вторых, он говорил о нетерпимости к коррупции в рамках проекта “Пояса и Пути”, в-третьих, он указал на проблему субсидирования китайских компаний, приводящих к нечестной конкуренции.

Президент России В. Путин был центральным гостем второго форума.

Внутренняя политика

На фоне отсутствия явного прогресса Агентство Bloomberg предсказывает серьезные осложнения экономике Китая по дефолтам на рынке облигаций, ссылаясь на свои цифры первой третий года.

Своеобразным ответом стала официальная статистика Китая: по сообщению агентства Синхуа, доля безнадежных кредитов коммерческих банков Китая практически не изменилась (имеется в виду, что все-таки изменилась – в худшую сторону) в первом квартале.

По данным статистики Китайского комитета по контролю и управлению банковской и страховой деятельностью, коэффициент безнадежных кредитов в коммерческих банках составил 1,8 процента, что практически не отличается от показателей в начале года (но нет сравнения с предыдущим периодом, что свидетельствует о наличии некоторых проблем).

Далее более позитивные цифры: прирост бюджета – 5,3 процентов или более 1 трлн. долларов США. Рост поступлений в центральные правительства провинций – на 4.3 процента, что составило более 450 млрд. долларов США. Сильно упал доход от налогов с граждан, однако это связанно с новой налоговой реформой.

Отрицательную динамику показывает рост розничных продаж в апреле, остановившийся на отметке 7.2 процента (в прошлом году 8.7), это минимум за последние 16 лет.

Промышленность – рост 5.4 процента в годовом исчислении. Инвестиции – рост 6.1 процента, чуть ниже ожиданий. Наблюдается также рост инвестиций в инфраструктуру и недвижимость. Частные инвестиции остаются на уровне марта – 12 процентов.

Вывод

За период апреля китайская внешняя политика получила достаточно большое количество вызовов, произошло несколько значимых событий.

В российско-китайских отношениях подтвердилось намерение России реализовывать свои проекты, сопрягая их с китайскими на равных условиях, а не становясь полновесной частью китайской инициативы. Также необходимо выделить позитивную динамику российско-китайской торговли за первые четыре месяца 2019 года.

Отсутствие явного видимого прогресса в американо-китайских торговых переговорах указывает либо на скрупулёзную работу, либо на некий застой в переговорах. Первый вариант, если судить по утечкам в американских СМИ, более вероятен, однако учитывая то, что у сторон имеется ограниченное количество времени, это может также свидетельствовать о некоторых сложностях.

В Восточной Европе Китай продолжает укреплять свое влияние, делая политические вложения, тем самым наращивая свое значение в Евросоюзе. ЕС, на фоне некоторых экономических затруднений, сложно делать инвестиции в регион восточной и южной Европы, и эту нишу занимает Китай (тем более что Брюссель не готов «разбрасываться деньгами», давая невозвратные кредиты и вкладывая в малооправданную с точки зрения экономики инфраструктуру, особенно после ситуации с Грецией, а Пекин готов на это ради получения и влияния, и частей экономики этих стран).

Проведение второго международного форума «Пояса и Пути» показало дальнейшую приверженность Пекина экономической глобализации. Ради этой цели Пекин готов не только выдавать кредиты и наращивать объемы торговли, но и слышать критику в свой адрес, а также пытаться снизить уровень недовольств. Так председатель КНР Си Цзиньпин указал на борьбу с коррупцией в рамках проектов инициативы (намек на ситуацию в Малайзии). Однако в целом из-за ряда скандалов, произошедших в последние два года, расширение инициативы несколько затруднилось. К тому же сказывается рост напряжения в американо-китайских отношениях.

Во внутренней политике главной темой на фоне торговых переговоров становится идеология и экономика. В идеологической области Пекин усиливает работу, видимо предсказывая некоторые экономические осложнения, независимо от того, будет заключена сделка с американцами или нет. В экономике важной видится в целом позитивная статистика, хотя и существуют факторы, на которые нужно обратить внимание.

П. Прилепский

Где собака зарыта? Как прошел минувший год в американо-китайских отношениях

В ночь на 5 февраля 2019 года в Китае наступил Новый Год по лунному календарю. Вскоре после этого в Пекин (11 февраля) должна отправиться американская делегация переговорщиков во главе с торговым представителем США Р. Лайтхайзером, где стороны продолжат обсуждать детали будущей возможной сделки.

К началу предыдущего года (года Собаки) в американо-китайских отношениях, несмотря нарастающие противоречия, ещё не было тарифов, а президент США Д. Трамп во время визита в Пекин обвинял своих предшественников в сложившимся торговом дисбалансе. Так каким же образом Вашингтон и Пекин перешли к полноценному торговому (и не только) конфликту?

В январе 2018 года не было никаких сомнений относительно того, что в американо-китайских отношениях углубятся всевозможные противоречия (о чем писали наши эксперты). После того, как в Национальной оборонной стратегии США, вслед за чуть ранее опубликованной Стратегией национальной безопасности Китай был провозглашен стратегическим противником, а президент США Д. Трамп в своем обращении “О состоянии Государства” охарактеризовал Пекин как одну из угроз, главным становился вопрос: какие сферы двухсторонних отношений будут затронуты и насколько далеко, до каких стадий может дойти конфликт.

К этому времени у сторон было два визита на высшем уровне (Си был в США в апреле, “ответный” визит Трампа состоялся в ноябре) и 100-дневный план по урегулированию вопроса торгового дисбаланса в рамках проводимой президентом США политики “справедливой торговли”. Ни сто дней этого плана, ни визит Трампа к началу нового года не смогли решить всех имеющихся противоречий.

С таким “багажом” китайский главный торговый переговорщик, вице-премьер КНР Лю Хэ (刘鹤), посетил Вашингтон, прибыв на место под подписание Д. Трампом указа о введении пошлин на алюминий и сталь. Эти ограничения не были направлены только против КНР, однако первые шаги в сторону “торговой войны” (贸易战) были сделаны.

По всей видимости, господин Лю не был достаточно убедительным, и в марте президент США Д. Трамп ввел первые торговые ограничения против Китая на 60 млрд. долларов, а Мнучин и Лайтхайзер получили задания проработать дальнейшие ограничения в торговле и инвестициях.

В марте президент подписал принятый ранее Конгрессом США Taiwan Travel Act, разрешающий официальным лицам США встречаться со своими тайваньскими коллегами, как и принимать их в США.

С этого момента можно считать, что торговый конфликт начал свое поступательное движение. Параллельно с ним начался общественно-политический процесс ограничения “китайского влияния”. Уже к концу марта власти США обязали Институты Конфуция регистрировать себя как “иностранных агентов”. Несколько позже официальный Вашингтон заявил, что Пекин использует проект “Пояс и Путь” для слежки за иностранными правительствами и компаниями.

В начале апреля, после ряда визитов (например, к Ли Кэцяну (李克强) приезжали представители республиканской партии во главе с Стивом Дэниэлсом), Таможенная комиссия по тарифам Госсовета КНР приняла решение приостановить действие пониженных тарифов на некоторые американские товары.

Ухудшалась атмосфера в американской экспертной и политической среде. В профессиональных журналах, посвященных внешней политике, стали появляться публикации, лейтмотивом которых становилось американо-китайское противостояние в различных сферах (к примеру, публикация в Foreign Policy о модели “китайского авторитаризма” и более поздние). Постепенно складывался двухпартийный консенсус, направленный против Китая, а сенатор М. Рубио еще весной предлагал внести некоторых китайских чиновников в “Список Магницкого”, то есть ввести против них персональные санкции.

В апреле стало известно о тенденциях падения прямых инвестиций в США со стороны Китая и избавления китайских граждан от собственности на территории США. Также этот месяц запомнился санкциями против китайской компании ZTE и началом расследования против Huawei.

В мае стороны продолжили переговорный процесс. И если 3-4 мая в Пекине переговорщики не пришли к положительным итогам, то неожиданно результатом переговоров в Вашингтоне 17-18 числа (китайскую делегацию возглавлял Лю Хэ) стало “заключение сделки”, условия которой трактовались по разному США и Китаем.

Конкретным результатом той встречи стало снятие санкций с ZTE (в обмен на штраф и изменения в руководстве компании). Это решение тут же раскритиковала часть американских сенаторов во главе с двумя партийными лидерами.

К концу месяца стало очевидно, что стороны не смогли достичь результатов. 29 мая Белый дом заявил, что США поднимут тарифы на 25 процентов на товары, стоимость которых оценивается в 50 млрд. долларов США, включая программу “Сделано в Китае 2025”. Список конкретных товаров был опубликован 15 июня, а тарифы начали действовать с 6 июля (в два этапа). В ответ на это Пекин ввел ограничения на тождественную сумму.

Несколько позже Белый дом подчеркнул свое решение 36-страничным докладом “Как китайская экономическая агрессия угрожает технологиям и интеллектуальной собственности США и всего Мира” (How China’s Economic Aggression Threatens the Technologies and Intellectual Property of the United States and the World). В нем достаточно сжато, но одновременно подробно рассматриваются практики китайского правительства, которые, по мнению авторов доклада, используются для незаконного овладения технологиями США и применения их в целях развития экономики и военного сектора Китая (краткий обзор в виде таблицы дан на странице 21).

Особое внимание стоит придать разделу “нетрадиционного сбора информации”, где под подозрения в шпионаже попадают все лица китайской национальности, работающие в технологическом секторе или проходящие обучение в американских учебных заведениях. По данным доклада, китайское правительство имеет широкий пул инструментов для получения информации и имеет возможность стимулировать своих граждан, начиная от поощрения, заканчивая угрозами (здесь необходимо обратить внимание на то, что подобная формулировка обвинений в дальнейшем будет часто фигурировать в американской прессе и аналитике). Также описаны инструменты покупки передовых американских компаний, кибершпионажа, кражи интеллектуальной собственности и т.д.

В докладе есть выдержка из слушаний Комитета по разведке Сената США от февраля 2018 года. Сенатор. М. Рубио задавал вопросы директору ФБР К. Рею по поводу рисков национальной безопасности, связанных с китайскими студентами. Тот ответил, что почти в каждом городе, где у ФСБ есть представители, было замечено использование нетрадиционных методов сбора информации, особенно в академической среде. Далее Рей добавил, что, по его мнению, угроза идет не только от правительства Китая, но и от всего общества, и что США нужно отвечать не правительству, а обществу.

11 июля администрация президента США решила ввести новые пошлины в 10 процентов на товары из Китая на сумму 200 млрд. долларов США. Вместе с тем господин Трамп заявил, что готов ввести пошлины на весь экспорт КНР, если в Пекине будут вводить ответные меры. По плану ограничения начнут действовать с 24 сентября, а с 1 января 2019 года они поднимутся до 25 процентов.

Тем не менее американские власти рассчитывают продолжать переговоры с Пекином. 21 июня Министр финансов США Стивен Мнучин отметил, что Вашингтон готов к торговому соглашению с Пекином при условии, что китайские власти поменяют свой подход к торговле.

08 августа Офис торгового представителя США Роберта Лайтхайзера опубликовал список китайских товаров, которые попадают под пошлины в 25 процентов. Список содержит товары с объемом поставок на 16 млрд. долларов США в год. В ответ в Пекине заявили, что введут аналогичные тарифы на такую же сумму.

10 августа впервые на официальном уровне в ООН был поднят вопрос “массового ущемления прав уйгур и других меньшинств, проживающих на территории СУАР”. Пекин на тот момент не признал существование так называемых “лагерей перевоспитания”, о которых активно сообщали различные источники и СМИ. Сложно не связать “раскручивание” этого вопроса с общей волной возрастающего американского давления на КНР.

16 августа президент США Дональд Трамп заявил, что Пекин не смог предложить Вашингтону приемлемых условий для заключения торговой сделки, добавив, что переговоры между США и КНР продолжаются.

23 августа вступили в силу тарифные пошлины двух стран на сумму в 16 млрд. долларов США.

24 августа заместитель министра коммерции Китая Ван Шоувэнь (王受文) встретился с заместителем министра финансов США по международным делам Дэвидом Малпассом. Судя по заявлениям сторон, переговоры не привели ни к каким договоренностям.

Осенью попытки двух стран прийти к какому-то консенсусу в торговле продолжались, однако в центре событий все же была политика, где отношения двух стран ухудшились. Кульминацией стала программная речь вице-президента США М. Пенса о политике администрации Д. Трампа по отношению к Китаю. Примерно тогда же Л. Кадлоу рассказал журналистам о формировании “торговой коалиции” против Китая.

Показательной стала заочная “перепалка” между председателем КНР Си Цзиньпином (习近平) и вице-президентом США М. Пенсом на Форуме АТЭС, прошедшем в Папуа-Новой Гвинеи. Оба не стали слушать речи друг друга и оба – явно и неявно – критиковали политические курсы страны-оппонента.

Господин Пенс в своей речи указал, что США готовы вводить 25-процентные ограничения до тех пор, пока КНР не изменит “несправедливые” торговые практики. Также вице-президент предупредил страны региона о последствиях кредитной зависимости от Китая, а также призвал “не получать кредитные займы, которые могут подорвать суверенитет”. В свою очередь, председатель КНР Си Цзиньпин заявил, что “протекционизм ведет к провалу”.

Но, несмотря на это обострение, стороны продолжили диалог. Л. Кудлоу отмечал, что у администрации Д. Трампа нет задачи подготовить новую сделку. Определенную ясность должна была внести встреча двух лидеров на Саммите G20 в Аргентине в начале декабря. Перед саммитом фигурировала информация, что Пекин заранее предложил Вашингтону проект торгового соглашения.

Встреча на самом высоком уровне между США и КНР завершилась согласованием 90-дневного периода, в течении которого стороны обязываются договориться по спорным вопросам и не поднимать торговые тарифы с 1 января 2019 года.

Оптимизм от соглашения достаточно быстро ушел вместе с арестом финансового директора Huawei (华为) Мэн Ваньчжоу (孟晚舟). Выдержав небольшую паузу, США и Китай не стали связывать вместе два этих вопроса, а премьер-министр Канады Дж. Трюдо указывал на отсутствие политики в данном аресте.

Пекин ответил арестом нескольких канадских граждан в Китае: М. Коврига и М. Спавора. Обоим были предъявлены обвинения в действиях, подрывающих национальную безопасность КНР. Несколько позже третьему гражданину Канады, ранее осужденному за распространение наркотических средств на территории Китая, была изменена мера наказания на смертную казнь.

Также “фоном” к перемирию 19 декабря президент США Д. Трамп подписал закон, который запрещает китайским чиновникам въезд в США, если те ограничивают въезд американцев в Тибет, что, очевидно, явилось раздражающим фактором в американо-китайских отношениях.

В январе переговоры продолжились. 7-9 января они прошли в Пекине. Замминистра коммерции КНР Ван Шоувэн принимал американскую делегацию, возглавляемую заместителем торгового представителя США Дж. Джерришем. Та встреча не завершилась каким-то конкретным результатом, но стороны говорили о “положительном результате”. К слову, подобное можно было наблюдать в течение всего года, когда переговорщики после очередного раунда в Вашингтоне или в Пекине говорят о том, что “все отлично”, а на деле страны вводят друг против друга торговые ограничения.

По доброй традиции, завершая год так же, как его начал, 30-31 января Лю Хэ прибыл в Вашингтон. Американская сторона также “отдала дань традиции”, встретив китайских переговорщиков уголовным делом против Huawei. Главным итогом встречи стало продолжение переговорного процесса уже после Нового Года по лунному календарю.

Самый главный факт, который необходимо отметить при анализе американо-китайских отношений за весь год в целом, заключается в том, что Пекин поддался давлению со стороны Вашингтона.

Во-первых, в течение года китайцы соглашались на все больший ряд условий. Если кратко: китайцы все больше открывают свои рынки, в том числе и ценных бумаг, для иностранцев, меняют патентное право (но с оговорками), как минимум не отвергают предложение американцев проверять ход реформ в Китае, в то время как власти США прорабатывают возможность ограничения деятельности китайских компаний, открывают уголовные дела против Huawei и т.д.

Во-вторых, Китай пока что не смог ответить на давление США на ZTE и Huawei. Первая компания выплатила 1,4 млрд. долларов, поменяла руководство, а стоимость ее акций резко упала вниз, даже после снятия ограничений. Против второй открыты уголовные дела. В итоге уже сейчас Huawei, которая предлагала передовые технологии 5G по всему миру, оказалась политически выдавлена с рынков многих стран. Теперь, признавая успешность такого способа, американцы могут надавить на любую китайскую компанию. Возможно, что это произойдет уже в течение года Свиньи.

В-третьих, Китай, в довесок к имеющимся к нему вопросам, получил ситуацию с уйгурами в СУАР и международную кампанию за освобождение канадских граждан (не говоря о том, что почти полностью потеряли смысл попытки Китая зайти на рынки США со стороны Канады). Это в целом не добавило положительного имиджа Китаю.

Возвращаясь к сделке, нужно отметить, что стороны, скорее всего, придут к соглашению, но в дополнительное время. Явный сигнал в подтверждение этому пришел от Трампа, который на совместной конференции с Лю Хэ после последних переговоров в Вашингтоне подчеркивал, что соглашение будет достигнуто только после его личной встречи с председателем. Теперь американский президент говорит, что такая встреча в феврале вряд ли состоится (не в последний же день торгового перемирия встретятся президенты 1 марта).

Американцы достигли достаточно большого прогресса для себя в переговорах, а самое главное – сделали важные для себя шаги в ограничении Китая как технологического лидера, что и вызывало опасение у многих политиков в Вашингтоне. Сейчас для сторон важно получить кратковременный результат: продление срока перемирия или сделка в какой-либо форме поможет снять накопившееся, прежде всего, экономическое напряжение в двух странах в связи с торговыми ограничениями.

Однако в целом это не снимает вопрос о технологической конкуренции, которая будет продолжаться. У американцев будет велико искушение внеэкономическими методами снова ограничить китайские компании не только на своем рынке, но и на рынках “стран-союзников”. Китайским компаниям для выживания, возможно, придется предлагать свои технологии по ценам, ниже рыночных. На это России стоит обратить особое внимание.

С другой стороны, “мягкое побеждает жёсткое”. Несмотря на “отступление”, Пекин сделал важные шаги в сторону большей автономности от американского рынка (но еще очень далек от того, чтобы отойти от него). Председатель Си сейчас много говорит об “опоре на собственные силы”, развивает торговые отношения с другими странами, снижает торговые тарифы для других государств по многим пунктам, правительство КНР снова тратит деньги внутри государства для стимуляции рынка, с этой же целью проведена налоговая реформа.

Говоря о новом Годе Свиньи, стоит отметить, что сейчас, после ряда изменений, в администрации Д. Трампа находятся люди, которые близки ему и его видению политики. А значит, в год Свиньи Белый дом должен действовать более последовательно, в том числе и на китайском направлении.

Нельзя не сказать о сложившемся двухпартийном консенсусе республиканцев и демократов против Китая и нарастании антикитайской “истерии” у американской элиты.

Россия, которая уже получила некоторые положительные результаты от американо-китайской торговой войны, должна продолжать продвижение своей продукции на рынок Китая, пользуясь ростом спроса среди населения. Возможная торговая сделка с американцами повысит уровень конкуренции, что, безусловно, станет вызовом для российского экспорта. В дальнейшем стоит ожидать ухудшения отношений Вашингтона и Пекина. Москва должна воспользоваться такой возможностью и увеличить предложения там, где это можно сделать. Немаловажно следить за судьбой китайских технологических компаний, ограничение работы которых в ряде стран мира может способствовать большей ценовой гибкости в вопросах продажи высоких технологий.

П. Прилепский

Hasta la vista or I’ll be back. Чем закончились американо-китайские переговоры в Вашингтоне?

Одним из главных итогов переговоров стало то, что они продолжатся

Визит команды китайских переговорщиков во главе с членом Политбюро ЦК КПК Вице-премьером Госсовета КНР Лю Хэ (刘鹤) в Вашингтон 30-31 января подводил двухмесячную черту в торговом перемирии, а значит мог привести к значительным результатам. Пока стороны договорились о продолжении консультаций, однако уже сейчас можно сделать некоторые выводы.

Поездка господина Лю Хэ в Вашингтон “началась” в Пекине, где в начале января китайские переговорщики во главе с Замминистра коммерции КНР Ван Шоувэнем (王受文) принимали американскую делегацию, возглавляемую заместителем торгового представителя США Дж. Джерришем. Кроме них на встрече можно было увидеть заместителя министра финансов США по международным делам Д. Малпасса и самого вице-премьера КНР.

Переговоры, изначально запланированные на 7-8 января, продлились три дня вместо двух. Министерство Коммерции КНР отметило положительные итоги переговоров, как и президент США Д. Трамп, рассказавший об этом в Twitter.

И если официальный представитель Министерства Коммерции КНР господин Гао Фэн (高峰), отвечая на вопрос журналиста о темах встречи, дал общую характеристику, Bloomberg же выделил семь главных тем переговоров, среди которых необходимо выделить: доступ на финансовые рынки КНР, высокие технологии и Huawei.

Главным результатом переговоров 7-9 января стала дальнейшая работа над соглашением и подготовка к новому раунду консультаций в Вашингтоне. На момент окончания переговоров стороны не объявили о конкретных результатах, кроме как об обещании китайской стороны закупить больше.

19 января стало известно, что Вашингтон внес предложение о регулярных проверках соблюдения условий торгового соглашения. В первую очередь это предложение касается обеспечения равного доступа для американских компаний на китайском рынке. Пекин не оценил данного предложения, однако это не стало причиной прекращения диалога.

Для получения полной картины американо-китайских отношений необходимо обратить внимание на некоторые события, напрямую не относящиеся к ходу переговоров, но очевидно влияющие на их процесс.

Так, 19 января Bloomberg сообщил, что Администрация президента США разрабатывает указ, который может ограничить присутствие на рынке таких компаний, как Huawei (к слову, итак имеющие очень низкие продажи в США) и ZTE (которая уже выплатила 1 млрд. долларов США штрафа и внесла 400 млн. долларов США залога в счет возможных будущих нарушений), а также компаний, аффилированных с вышеуказанными.

22 января Администрация президента США Дональда Трампа отклонила предложение провести в США подготовительные переговоры перед очередным раундом торговых консультаций, намеченных на 30-31 января.

24 января глава Национального экономического совета Белого дома Л. Кадлоу заявил, что США готовы экспортировать “как сумасшедшие” в КНР, если китайская сторона “откроет свою экономику”, то есть снимет экономические барьеры, ограничивающие американские компании. Кадлоу также добавил, что предстоящая встреча будет важной, но неокончательной.

В этот же день один из участников переговорного процесса –министр торговли США У. Росс – выразил мнение, что стороны очень далеко от заключения сделки. Как подчеркнул господин Росс: “честно говоря, это не должно быть сюрпризом, у США и Китая достаточно вопросов”.

29 января, за день до официального начала переговоров, Министерство юстиции США официально предъявило обвинения китайской компании Huawei Technologies и его подразделениям, а также финансовому директору компании Мэн Ваньчжоу, задержанной в Канаде в начале декабря 2018 года. Как заявил и.о. Генерального прокурора США М. Уитакер, Huawei обвиняют “почти в двух десятках преступлений”.

Это уже не первый раз, когда Лю Хэ прибывает в Вашингтон под “определенным давлением” со стороны США. В феврале 2018 года Вице-премьер посетил столицу США практически сразу после введения Д. Трампом пошлин на сталь и алюминий.

В этот же день глава Минфина США С. Мнучин заверил, что американо-китайские торговые переговоры и уголовные дела в отношении Huawei никак не связаны.

Китайцы тоже подошли к переговорам “подготовленными”. Китайская комиссия по регулированию ценных бумаг предоставит иностранным инвесторам более легкий доступ к рынкам ценным бумаг КНР (торговым и облигационным), правда в рамках утвержденных правительством КНР квот.

В состав китайской делегации, возглавляемой Лю Хэ, вошли Председатель Народного банка Китая И Ган, замглавы государственного комитета по реформам и развитию Нин Цзичжэ, Замминистра финансов Ляо Минь, Замглавы МИД Чжэн Цзэгуан, Замминистра промышленности и информационных технологий Ло Вэнь, Замглавы министерства сельского хозяйства Хань Цзюнь и Замминистра коммерции Ван Шоувэнь. С американской стороны участвовали глава делегации Р. Лайтхайзер, ранее упомянутые С. Мнучин, У. Росс, Л. Кадлоу и Руководитель Национального совета по торговле Белого дома П. Наварро.

В первый день переговоров С. Мнучин охарактеризовал происходящее как “хорошие переговоры”, а господин Кадлоу заверял об оптимистичном настрое Д. Трампа.

По итогам переговоров стороны достигли “прогресса и понимания”, назвав их успешными. Реальным результатом стала договоренность о продолжении переговоров после китайского Нового года по лунному календарю (в ночь с 4 на 5) в Пекине. В них уже точно примут участие Р. Лайтхайзер и С. Мнучин.

Если обратиться к опубликованному на сайте американского Белого Дома  отчету о совместной пресс-конференции президента США с главами переговорного процесса Лю Хэ и Р. Лайтхайзером, то нельзя не обратить внимание на то, что господин Лайтхайзер повторял слово “принуждение” (enforcement), показывая наиболее значимую тему переговоров стороны американской делегации.

В тоже время господин Лю указал на другие темы переговоров, отрядив проблематику технологических трансферов в последнее место из трех. И любезно “подыграл” Трампу, назвав количество тон сои, которое Китай закупает каждый день.

Трамп также указал на то, что завершением переговоров должна стать его личная встреча с Председателем КНР Си Цзиньпином, в ходе которой президент США планирует обсудить самые сложные вопросы.

Китайское новостное агентство Синьхуа опубликовало более подробный отчет о переговорах. Из наиболее важных тем нужно выделить балансировку двусторонней торговли, защиту прав интеллектуальной собственности, создание условий для равноправной конкуренции на рынке двух стран. Кроме того, были упомянуты “новые механизмы сотрудничества” для последовательной реализации возможной сделки.

Итоги:

Стороны продолжают переговорный процесс, уже утверждён новый раунд торговых консультаций в Пекине. Вашингтон и Пекин спешат охарактеризовать переговоры как успешные и продуктивные, хотя реальных результатов практически нет.

Судя по тому, как торопится Лайтхайзер с новым раундом переговоров, прогресс есть, но для реализации его потребуется еще большое количество времени. Возможно стороны и не успеют договориться к окончанию 90 дней, которое наступает 2 марта в 12:01 по Вашингтону. Учитывать нужно высказывания Трампа, который до переговоров жестко указывал на дедлайны, а после уже говорил о возможной малой сделке для продолжения переговорного процесса. В пользу сделки играют и краткосрочные выгоды на американском и китайском финансовом рынке. Благодаря всему этому можно предположить, что стороны возьмут дополнительное время после 2 марта для продолжения переговоров.

На текущий момент китайская сторона готова открыть свои финансовые рынки (но с оговорками), готова менять свое патентное право и механизмы сотрудничества по трансферу технологий (отмену принудительного трансфера, но с оговорками, что в любой момент китайское правительство сможет его осуществить, внося компенсацию, что по сути никак не защищает американские патенты).

Пекин также готов больше закупать у США, в первую очередь продукцию сельского хозяйства и энергоресурсов. Это не удовлетворит американскую сторону – “сделка” на подобных условиях была “заключена” в мае и просуществовала всего несколько дней.

Равный доступ на рынки двух стран также достаточно мало реализуемый пункт, ведь перед началом переговоров Администрация Президента работала над указом по ограничению китайских компаний, а 29 числа власти США предъявили Huawei почти два десятка обвинений в рамках двух уголовных дел.

Пока не очень ясно, как на практике будут реализовываться “новые механизмы сотрудничества”. Вероятно, в том числе имелись ввиду предложения американской стороны о проверке результатов реформ в Китае.

На данным момент можно предположить, что стороны все-таки ближе к заключению сделки, но в “дополнительное время”. Такая “полусделка” поможет Китаю успокоить инвесторов и потребителей из-за разгорающейся дискуссии насчет снижения экономического роста Китая (по предположению автора – излишне негативной), а президенту Трампу предъявить “успехи” на фоне отчета о расследованиях Мюллера и президентских выборов 2020 года. Однако уже в краткосрочной перспективе такая “полусделка”, скорее всего, будет разрушена американской стороной.

Возможен также вариант, когда стороны возьмут дополнительное время и не договорятся, но решат краткосрочные проблемы с помощью нового дедлайна.

России следует учитывать все возможные результаты американо-китайских переговоров. В том случае, если стороны договорятся, Пекин увеличит объем закупок продовольствия и энергоресурсов из США, что может нанести удар по российско-китайской торговле и перспективам ее роста. Однако принимая во внимание тот факт, что все противоречия между США и Китаем решить практически невозможно, можно утверждать, что уже в среднесрочной перспективе Россия получит возможность увеличить экспорт продовольствия и ресурсов в Китай.

П. Прилепский

Рональд и Дональд – новые «звездные войны»

Современная система международных отношений переживает важный и довольно болезненный для всех ее акторов этап. Этап «хаотизации», «миробеспорядка», который сложился на мировой арене на данный момент, все чаще в последнее время затрагивает наиболее существенную сторону всей системы, а именно – безопасность. И события последних нескольких месяцев вновь ставят мировое сообщество перед вопросом урегулирования стремительно меняющейся международной обстановки в целях установления стратегической стабильности и сохранения международного мира.

Освоение космического пространства на протяжении долгого времени было своего рода «соревнованием» для стран, чьи технологии позволяли осуществлять не только полеты человека в космос, но и вывод туда собственных орбитальных станций. И на Советский Союз в этом плане можно было только равняться. Однако, как известно, всегда найдется кто-то, кто захочет быть «немного равнее».

23 марта 1983 года президентом Соединенных Штатов Америки Рональдом Рейганом была объявлена программа научно-исследовательских работ «Стратегическая оборонная инициатива» (далее СОИ), которая предполагала разработку научной и технической базы для создания противоракетного «щита» для США – системы ПРО с элементами космического базирования. Однако вопрос отсутствия необходимых ресурсов и условий для реализации этого проекта для американского правительства не был важнее установки «перегнать» Советский Союз в космическом пространстве и указать СССР его «место» не только в данной сфере, но и на международной арене в целом. Так Р. Рейган начал качественно новую гонку вооружений, названную в истории «Звездными войнами», на что сами Штаты потратили около 400 млн. долларов.

И спустя примерно сорок лет вектор на установление американского первенства в мире и за его пределами не изменился. Риторика 45-ого президента Соединенных Штатов Дональда Трампа, начиная с июня 2018 года, гласит: «США должны доминировать в космосе». Отданный в то время приказ о создании космических вооруженных сил, как отдельного, шестого вида войск, уже тогда навел мировое сообщество на мысль о начале нового витка гонки вооружений.

Как известно, и как было признано Д. Трампом – Российская Федерация и Китайская Народная Республика намного раньше занялись созданием космических вооруженных сил, хотя официально они существуют только у России (с 2001 года).

КНР, в свою очередь, утверждает, что не будет наращивать вооружение и участвовать в гонке вооружений в космосе, призывая к миру на планете. Несмотря на подобную «мирную доктрину» и отсутствие официального рода космических войск, Китай на данный момент является одной из самых успешных мировых держав в освоении далекого пространства. И недавняя высадка зонда на обратную сторону Луны это подтверждает. Тем не менее, такой информационный шум, который поднялся вокруг исторической высадки, не показывает полноты всех амбиций КНР в этой сфере, и, наоборот, отвлекает от возможных реальных планов китайского руководства.

Как известно, кто громче кричит о мире, тот больше всех готовится к войне. На данный момент КНР работает над созданием космического лифта и многоразовых ракет-носителей. Большие надежды возлагаются на обновленную версию «Чанчжэн-5» – «Чанчжэн-5B», которая сможет выводить на низкую околоземную орбиту грузы с весом до 25 тонн. Самой мощной из ныне существующих ракет-носителей считается сверхтяжелая Falcon Heavy американской компании SpaceX, способная доставить до 64 тонн груза. В подвешенном состоянии, исходя из этого, остается вопрос зачем именно Китаю необходимо на данный момент не только создание, но и введение в эксплуатацию не просто ракет-носителей, но и многоразовых версий? При том, что в полную эксплуатацию космическую станцию КНР «Тяньгун-2» введут только к 2020 году – на данный момент у нее нет постоянного экипажа, как, скажем, у МКС. И здесь напрашивается один единственный вывод – к этому моменту Китай уже будет обладать возможностью эффективной логистической связи с «Тяньгун-2» с Земли. И гарантий исключительно мирного использования – пока что нет. В особенности с учетом демонстрации Китаем возможности уничтожать объекты, находящиеся на земной орбите в 2007 году.

Опасения насчет этого высказываются и американской стороной. Ведь у США появились несколько конкурентов по выводу нового поколения ракет-носителей в космос – Китай, а теперь уже и Россия. По недавним заявлениям главы «Роскосмоса» Дмитрия Рогозина, стало известно, что к 2028 году должен состояться первый полет российской ракеты-носителя сверхтяжелого класса «Енисей».

И такие резкие высказывания США можно понять – ведь на их территории ближе всех к созданию экономически эффективных ракет-носителей подошла частная компания SpaceX, возглавляемая Илоном Маском. В то время как в России и Китае данными разработками занимаются исключительно государственные компании, с которыми нет необходимости договариваться. А учитывая довольно противоречивые отношения Д. Трампа и И. Маска, очень сложно дать прогноз о том, согласится ли последний на условия сотрудничества, которые сможет предложить ему американское правительство.

Внутренние договоренности необходимы для развития Штатами своей собственной космической программы, но ведь этого недостаточно, – также им необходимо либо затормозить, либо нарушить планы развития программ конкурентов. И не только космических, но и военных разработок в принципе.

Выведение системы ПРО или целых комплексов вооружений на опорные орбиты – это вторичный вопрос. Первым является разработка таких систем. Ведь даже для Рейгановской СОИ и ударных вооружений, входящих в нее, необходимы были элементы распознавания целей, систем наведения и определение траектории полета объектов. А на данный момент Соединенные Штаты очень обеспокоены наличием у других стран новых типов вооружения, технологии которых для американской стороны неизвестны. И здесь вопрос касается не столько космического, сколько воздушного пространства.

1 марта 2018 года В.В. Путин во время послания Федеральному Собранию Российской Федерации анонсировал целый ряд новейших стратегических вооружений, которые способны поражать цели почти в любой точке мира и способны проникнуть сквозь американский противоракетный щит. Возможности данных типов оружия выходят далеко за рамки современных американских разработок, что снова ставит перед Штатами вопрос о необходимости скорейшего развития новых военных технологий (в частности, для дальнейшей эксплуатации их в космосе).

Существует, конечно, Командование воздушно-космической обороны Северной Америки (сокращенно «NORAD»), которое ориентировано на борьбу с высотными целями, но для уничтожения опасных объектов уровня новейших российских ракет комплекса «Сармат» или «Кинжал» у «NORAD» нет соответствующих вооружений.

Однако наибольшие опасения у США вызвало нечто другое – а именно российские комплексы новых крылатых ракет, которым американской стороне противопоставить нечего. И их появление предоставило Штатам достаточно удачную возможность вновь напомнить России о высокоточных крылатых ракетах большой дальности наземного базирования 9М729, создание и испытания которых в наземном варианте признаются западными наблюдателями нарушением Договора о сокращении РСМД, который был подписан в 1987 г. между СССР и США. И эта тема на сегодняшний момент вновь стала актуальной.

Однако вопросы к соблюдению данного Договора есть и к самой американской стороне, что было отмечено Министром иностранных дел РФ С. Лавровым. Министр подчеркнул, что США начали создавать ракеты средней и меньшей дальности, производство которых запрещено ДРСМД. Речь, вероятно, идет о гиперзвуковой крылатой ракете Boeing X-51 от американской компании Boeing – она же ранее и принимала участие в разработке вооружений для СОИ при Р. Рейгане.

Такая настойчивость Белого дома в вопросе Договора о РСМД имеет несколько объяснений.

На данный момент помимо Российской Федерации, крылатыми ракетами большой дальности обладает и Китайская Народная Республика, которая не подписывала ДРСМД и не является его участником. В китайском военном арсенале существует крылатая ракета наземного базирования Dongfeng-10А (была представлена еще в 2009 г.), предназначенная для нанесения ударов по авианосным группам США в западной части Тихого океана. Ее дальность (1500-2500 км) позволяет КНР контролировать все спорные территории – моря и архипелаги вдоль побережья Китая, размещая пусковые установки в любой точке страны.

Естественно, данный факт является угрозой для безопасности Соединенных Штатов и именно выход из ДРСМД дал бы им возможность для ее предотвращения. Соседство КНР с Японией и Южной Кореей довольно удобно для расположения на их территории крылатых и баллистических ракет наземного базирования. Подобные действия также позволили бы США разместить там и системы ПРО для «окружения» КНР и даже Российской Федерации с еще одной стороны – с Востока. Ведь система «ЕвроПРО» уже «зажала Россию в тиски» с Запада. Однако, даже при всем желании, такие действия не могут быть предприняты Штатами именно потому, что Россия настаивает на сохранении ДРСМД как одного из краеугольных камней глобальной системы безопасности.

С точки зрения собственной безопасности, Соединенным Штатам одновременно и невыгодно выходить из ДРСМД. Ведь это бы означало, что Россия получит возможность расположения новых военных комплексов в любой точке мира. И именно поэтому США поняли, что необходимо срочно заняться разработкой контрсилового потенциала для возможного удара по России. И именно так, как это планировал ранее сделать Р. Рейган в отношении СССР с программой СОИ, чем и занимается сейчас Д. Трамп.

Договор, как считается на Западе, сможет спасти только подтвержденная ликвидация «вызывающих опасение» ракет. Конечно же, речь идет, прежде всего, о данных действиях со стороны Кремля. Ведь уничтожение гиперзвуковых ракет Россией гарантирует для США меньше трудностей для создания систем ПРО, как в космосе в будущем, так и в принципе – ведь не нужно настраивать системы на распознавание неизвестных для них вооружений. И тем временем американская сторона пока сама займется разработкой и совершенствованием своих военных технологий – этим «контрсиловым потенциалом».

На данный момент подобные действия США пытаются объяснить «защитой своей национальной безопасности», как и многие другие действия, которые подрывают общую международную безопасность. И вопрос, связанный с ДРСМД, и создание «комплекса внешних врагов» с мощным ракетным и ядерным потенциалом в виде Ирана, КНДР, а теперь еще и в лице России с Китаем, – все это даст Америке возможность в дальнейшем безнаказанно проводить военные операции в защиту своих интересов в любой точке земного шара. Ведь по мнению Соединенных Штатов, если они окружены врагами, значит защищаться надо любыми способами.

Все это становится все больше похоже на своего рода паранойю со стороны американского руководства – они привыкли дружить и действовать «против» кого-то, в то время как Российская Федерация действует прежде всего «на себя» и в действительности исходя из интересов своей собственной национальной безопасности.

В угоду своим собственным амбициям, внутренним «обидам» по причине утекающего «однополярного преимущества» во всех сферах, правительство Соединенных Штатов противоречит не только принципам сохранения глобального мира, будучи постоянным членом Совета Безопасности ООН, но и здравому смыслу. Попытки диктовать свои условия при разрешении конфликтов, объяснение незаконных военных ударов статьей Конституции США, попытки выхода из международных договоров путем откровенного шантажа – все это давно перестало внушать веру в то, что целью таких действий является сохранение международного мира и «защита» его от тех, кто, по мнению Белого дома, может нанести миру непоправимый вред.

И теперь главный вопрос, который хотелось задать американскому руководству – так может быть именно от них надо защищать все мировое сообщество? От их личных интересов, которые, по их мнению, выше международного права, от этого «синдрома первенства»?

Ведь новый виток гонки вооружений и выход США из ДРСМД неминуемо означает старт новой эпохи противостояния, но уже не биполярного, а глобального. И все еще актуальным остается договор СНВ-III.

Нужны ли с такими технологиями войны, которые по объективным причинам могут стать завершающими в истории международных отношений? Выступление Владимира Путина перед Федеральным собранием в 2018 году дало ответ на этот вопрос – не нужны. В соответствии с современной международной обстановкой это был призыв именно к тому, чтобы остановиться. Ведь потенциал данных видов оружия действительно молниеносен и разрушителен.

Таким образом, последствия развязываемых США новых «звездных войн» могут исчисляться не только потраченными миллиардами, но и разрушенной системой международной безопасности.

М. Крицкая

“Так говорил Си”. Ремарки на речь Си Цзиньпина, произнесенную по поводу 40-летия реформ и открытости 18 декабря 2018 года.

“Так говорил Си”. Ремарки на речь Си Цзиньпина, произнесенную по поводу 40-летия реформ и открытости 18 декабря 2018 года.

18 декабря председатель КНР Си Цзиньпин на торжественном мероприятии в пекинском Доме народных собраний произнес речь, посвященную 40-летию политики “Реформ и открытости” (改革开放).

С полным текстом речи можно ознакомиться здесь.

О чем сказал председатель:

В целом, в своей речи председатель КНР дал краткую обзорную характеристику 40 лет политики “Реформ и открытости”. Рассказал о долгом пути Китая, начиная со времен культурной революции заканчивая современностью.

Культурную революцию Си охарактеризовал как “десятилетие, которое привело страну на грань экономической катастрофы” (“文化大革命”十年内乱导致我国经济濒临崩溃的边缘).

Переход к политике “Реформ и открытости”, решение идти собственным путем, придерживаясь “стратегии 3 шагов” (三步走) – Си назвал решением исторического значения.

Отдельно подчеркнул вклад своих предшественников: Дэн Сяопина, Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао.

Отметил важность двух событий: вступление в ВТО и инициативу “Один пояс – Один путь”.

Говорил об экономических успехах, росте доли Китая в мировой экономике с 1.8 процента (1978) до 15.2 процента (2017).

Выделил девять важнейших пунктов, которых Китай должен придерживаться в дальнейшем (приведены в оригинальном порядке): партийное руководство, улучшение жизни населения, марксизм, необходимость развивать и придерживаться китайского специфического социализма (два пункта), экономическое развитие, продвижение “Сообщества единой судьбы” (人类命运共同体), придерживаться всесторонней партийной дисциплины, придерживаться диалектического материализма и исторического материализма.

В речи, также отдельно упоминал формулу “Одна страна  — две системы” (“一国两制”), принцип “Одного Китая” (一个中国原则) и “Консенсус 1992 года” (“九二共识”).

О чем не сказал председатель:

Ввиду важности такой даты как 40 лет, ожидалось, что Си расскажет о новых экономических реформах. Из-за торгового конфликта между США и КНР Пекину пришлось пойти на некоторые меры внутреннего экономического стимулирования, вопреки ранее принятым мерам по сокращению внутренней задолженности провинций и компаний. Отсутствие сигналов к новым реформам может указывать на то, что руководство КНР намерено твердо придерживаться договоренностей, достигнутых в Аргентине на саммите G-20.

Важно отметить, что в речи не был отмечен план ”Сделано в Китае — 2025” (中国制造-2025), а сам председатель указал лишь то, что необходимо “ускорять создание ключевых технологий” (加快关键核心技术自主创新). Это также может быть некоторой уступкой США, где Пекин уберет один из “раздражителей” для Вашингтона (но, важно, не откажется от дальнейшей разработки).

Председатель отдельно ничего не сказал по поводу современной международной ситуации, хотя затронул эту тему, говоря о вкладе Цзян Цзэминя.

П. Прилепский

Si vis pacem, para bellum. Почему американо-китайское торговое перемирие станет новым этапом в противостоянии Вашингтона и Пекина?

Si vis pacem, para bellum. Почему американо-китайское торговое перемирие станет новым этапом в противостоянии Вашингтона и Пекина?

Завершившийся в Аргентине саммит G20 в первую очередь запомнится заключением 90-дневного торгового перемирия между США и КНР. Страны договорились, что в течение этого срока стороны будут решать накопившиеся вопросы. Президент США Д. Трамп согласился отложить анонсированные ранее 25-процентные пошлины на ряд товаров. Глава КНР Си Цзиньпин со своей стороны согласился пойти на некоторые уступки, в том числе сократить американское отрицательное сальдо путем бОльших закупок американских товаров, а также на переговоры по поводу изменений правил принудительной передачи технологий, защиты интеллектуальной собственности и ряда других.

К началу саммита стороны подходили с диаметральными взглядами. В первых числах ноября советник президента Трампа Л. Кадлоу заявил, что у Белого дома нет планов по торговому перемирию с Китаем. Напротив, вице-президент КНР Ван Цишань высказался, что Китай готов к переговорам.

В середине месяца, на Саммите АТЭС председатель КНР Си Цзиньпин и Вице-президент США М. Пенс не стали слушать речи друг друга, а их выступления были полны непрямых и прямых высказываний в адрес друг друга. Если Си уже традиционно говорил про открытость и торговую глобализацию, то Пенс предупреждал страны региона об “опасностях инвестиций”.

Однако, несмотря на все вышеуказанное, за несколько дней до начала Саммита G20 стали появляться слухи о том, что КНР неофициально предоставила США некий план торгового соглашения, а уже по результатам личной встречи два руководителя смогли договориться. Теперь у сторон есть 90 дней для того, чтобы найти взаимно устраивающие решения тех вопросов, на которые они не смогли ответь до этого.

Спектр этих вопросов достаточно широк, он касается не только двухсторонней торговли. В него входят вопросы защиты интеллектуальной собственности, принудительный трансфер технологий, особенности китайского патентного права, кибер и традиционный шпионаж, а также ряд других.

Сверх этого стоит отметить общий тренд к нарастанию противоречий в американо-китайских отношениях, вопросы Тайваня, Южно-Китайского моря, Северной Кореи, Ирана, что, возможно, усложнит переговорный процесс.

Отдельным пунктом стоит опасения США по поводу программы “Сделано в Китае — 2025”. В конце девяностых в начале двухтысячных, когда Китай только набирал “экономические обороты”, в США существовал дискурс о технологическом преимуществе над другими странами, который позволял оставаться лидирующей державой. За последние года, Китаю удалось совершить мощный рывок в высоких технологиях, сейчас Пекин ставит перед собой задачу получить лидерство в ряде технологий будущего (к примеру, ИИ).

В Вашингтоне угрозу своему технологическому лидерству воспринимают серьезно, к тому же в США уверены, что этот технологический рывок будет сделан за счет незаконных, с точки зрения Вашингтона, технологических трансферов из США в Китай.

Все вышесказанное дает право сомневаться в том, что стороны смогут договориться о таком широком спектре вопросов за столь короткое время. Вряд ли администрацию Д. Трампа действительно устроит снижение торгового дефицита, тем более, что дефицит является далеко не самой важной статьей переговоров, и тем более, что вряд ли у Китая получится его значительно сократить. Кроме этого, уже менее чем через два года, в США должны будут состояться президентские выборы, где очевидно главными внешнеполитическими темами станут две страны, одной из которых будет Китай.

В итоге, не смотря на многообещающее перемирие, скрепленное в этот раз двумя лидерами, торговый конфликт продолжится. Пекин, который больше заинтересован в текущих условиях договора и скорее всего, был бОльшим инициатором его заключения, будет стараться его сохранить.

В духе сохранения условий торгового перемирия, как и официальные китайские лица, выступил профессор международных отношений университета Цзинань Чэнь Диндин, указав на возможный прогресс в переговорах, если лидеры двух стран будут чаще использовать инструмент личных встреч для контроля переговорного процесса.

Разгоревшийся скандал по поводу ареста вице-президента Huawei Мэн Ваньчжоу пока не является серьезной угрозой переговорному процессу. Пресс-секретарь Министерства коммерции Гао Фэн отметил, что китайская стороны не связывает арест Мэн Ваньчжоу с ходом торговых переговоров, хотя в китайском сегменте интернета, наоборот, прослеживается явно антиамериканский тон публикаций.

С высокой вероятностью в американо-китайских отношениях реализуются два сценария. Первый – США выйдут из перемирия, обвинив китайскую сторону в нарушении условий, второй – возможное продление сроков перемирия на период менее 90 дней.

Судя по всему, в то время как переговорщики будут пытаться согласовывать общие позиции двух стран, стороны будут готовиться к дальнейшему продолжению конфликта. The devil is in a detail, очень много будет зависеть от событий, прямо не связанных с торговыми переговорами.

Для России ухудшение отношений между США и КНР, к сожалению, не принесет значительных дивидендов. Российско-американский диалог в последнее десятилетие и так сужался до ряда тем, а якобы “российское вмешательство в выборы” еще некоторое время будет препятствовать его развитию. С КНР Москва достигла высокого уровня взаимоотношений, выше которого, страны пока не хотят подниматься. В экономике Россия на сегодняшний день не способна заместить рынок США, однако некоторый рост экономического сотрудничества возможен.

 

П. Прилепский

III международная научная студенческая конференция по АТР: хроники

27 ноября 2018 г. в Дипломатической академии МИД РФ прошла III международная научная студенческая конференция «Место Азиатско-Тихоокеанского региона в современных международных отношениях: проблемы безопасности и перспективы развития», в которой приняло участие более 60 человек из разных стран и городов России.

Мероприятие было организовано Центром востоковедных исследований и Восточным Клубом при поддержке кафедр международных отношений и восточных языков Дипломатической академии МИД РФ.
В оргкомитет также входили сотрудники Центра востоковедных исследований, международных отношений и публичной дипломатии:

  • Аватков Владимир Алексеевич, директор Центра;
  • Крицкая Мария Александровна, помощник директора Центра;
  • Сбитнева Алина Игоревна, координатор турецкого направления Центра;
  • Рыженков Андрей Сергеевич, тюрколог, руководитель полевых исследований Центра в Турции;
  • Будаева Мария Сергеевна, иранист, координатор иранского направления Центра;
  • Останин-Головня Василий Дмитриевич, арабист, руководитель арабского направления Центра.

Студенты-бакалавры, магистры и аспиранты представили результаты своих исследований в рамках пяти секций, посвященных вопросам безопасности, двусторонним и многосторонним отношениям, а также внутренней политике отдельно взятых стран Азиатско-Тихоокеанского региона.

Со вступительными словами перед участниками выступили заведующие и сотрудники кафедр международных отношений и восточных языков Дипломатической Академии МИД РФ. На пленарное заседание был вынесен ряд студенческих докладов, в их числе:

Ноженко Дарья Дмитриевна – Японская концепция «Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона» (ДА МИД РФ)
Крицкая Мария Александровна – Фактор нации в тихоокеанской модели интеграции – особенности и отличие от европейского понимания единства (ГАУГН)
Сидоренко Анна Юрьевна – Ядерное оружие как фактор современных международных отношений в АТР (ДА МИД РФ)
Вершинина Валерия Валерьевна – Активизация двусторонних отношений Вьетнама с Индонезией, Малайзией и Филиппинами (2010-2017 г.) (МГИМО МИД России)

С каждым годом расширяется круг участников, углубляется тематика их выступлений. Подобного рода мероприятия способствуют вовлечению молодых востоковедов в научную деятельность, позволяют им приобрести навыки в том числе для практической работы.

Китай: июль-август 2018 г. (дайджест)

Внешняя политика за июнь и август традиционно характеризуется как активная. В российско-китайских отношениях отмечается дальнейшее сближение, продолжается торговый конфликт между США и Китаем, а Малайзия приостанавливает работу китайский компаний по реализации ряда инфраструктурных проектов. Во внутренней политике необходимо отметить новые меры борьбы с уйгурским сепаратизмом и религиозные ограничения для мусульман и буддистов. Важным видится очередной арест высокопоставленного офицера НОАК.
Россия-Китай
Китайские военные примут участия в российских военных учениях “Восток-2018”, которые пройдут на полигоне Цугол в Забайкальском крае с 11 по 15 сентября 2018 года. Это приглашение можно рассматривать как новый этап доверия между странами и возможное дальнейшее расширение военного сотрудничества.
В 2018 году завершилась программа сотрудничества регионов Восточной Сибири Дальнего Востока России и Северо-Востока Китая на 2009–2018 годы. Достигнуты достаточно скромные результаты, ряд проектов так и не был реализован. С другой стороны, был получен ценный опыт и выработаны эффективные механизмы сотрудничества, которые можно использовать в новом договоре. Его подписание может состояться уже на Восточном экономическом форуме (ВЭФ) во Владивостоке 11–13 сентября, который впервые посетит Си Цзиньпин.
Этот же опыт может быть использован в проектах перекрестного межрегионального сотрудничества России и Китая в 2018-2019 годах.
15 августа 2018 год состоялась встреча Владимира Путина с членом политбюро ЦК Коммунистической партии Китая Ян Цзечи. Из-за закрытости подобного рода встреч, информации о ходе переговоров и принятых решениях очень мало. Однако из открытой части в этот раз стоит отметить то, что Ян Цзечи отметил в позитивном ключе увеличения количества встреч между первыми лицами России и Китая. Из этого можно сделать вывод, что серьезна расширилась и повестка для обсуждения.
США-Китай
Шпионаж, кибератаки, Институты Конфуция
В минувшие два месяца США обвинили власти Китая в использовании проекта “Пояс и Путь” для слежки за иностранными правительствами и компаниями. По заявлению Вашингтона, атакам подверглись Беларусь, Мальдивы, Камбоджа, ряд министерств иностранных дел стран Европы, а также некоторые международные неправительственные организации.
Кроме этого США обвинили неназванную китайскую компанию в организации взломала частного сервера Хиллари Клинтон, когда та занимала должность госсекретаря. В Вашингтоне считают, что таким образом эта кампания получила доступ практически ко всей находящейся там информации.
Внутри США продолжается кампания по борьбе с “китайским влиянием”. Университет Северной Флориды в Джексонвилле объявил о намерении закрыть институт Конфуция, открытый в 2014 году.
Financial Times пишет, что некоторые кибератаки, зафиксированные в последние месяцы, могли произойти с адресов китайского университета Цинхуа.
Демократическая партия США призвала демократов, которые намерены участвовать в ноябрьских промежуточных выборах в Конгресс, не использовать смартфоны китайских производителей ZTE и Huawei. Ранее австралийские власти отказались от использования оборудования 5G Huawei, из-за возможной угрозы шпионажа.
Торговый конфликт
11 июля администрация президента США решила ввести новые пошлины на товары из Китая на сумму 200 млрд. долларов США. Тем не менее американские власти рассчитывают продолжать переговоры с Пекином. Несколько позже Президент США Дональд Трамп заявил, о том, что он готов к введению пошлин на товары КНР объемом в 500 млрд. долларов США, то есть почти на весь экспорт Китая в США.
21 июня Министр финансов США Стивен Мнучин отметил, что Вашингтон готов к торговому соглашению с Пекином, при условии, что китайские власти поменяют свой подход к торговле.
“Мы хотим, чтобы они (китайские власти) играли по правилам. Это означает отсутствие принудительной передачи технологий, совместных предприятий и предоставление нашим компаниям возможности честно конкурировать”. И добавил, что к условиям соглашения “также относится защита американской интеллектуальной собственности”.
В это же время власти США принимают действия к смягчению последствий торгового конфликта. Правительство США планирует выделить 12 млрд. долларов США в качестве помощи пострадавшим фермерам из-за торговой войны.
В начале августа на встрече Главы МИД КНР Ван И с Госсекретарем США Майком Помпео никаких результатов достигнуто не было. Стороны обсудили ряд вопросов и заявили лишь о “согласии по ряду вопросов”.
08 августа Офис торгового представителя США Роберта Лайтхайзера опубликовал список китайских товаров, которые попадают под пошлины в 25 процентов. Список содержит товары с объемом поставок на 16 млрд. долларов США в год.
В ответ Китай введет пошлины на американские товары объемом в 16 млрд долларов США. Это произойдет одновременно с введением Вашингтоном пошлин.
16 августа Президент США Дональд Трамп заявил, что Пекин не смог предложить Вашингтону приемлемых условий для заключения торговой сделки, добавив, что в переговоры между США и КНР продолжаются. По сообщению The Wall Street Journal со ссылкой на свои источники Вашингтон и Пекин могут провести несколько раундов торговых переговоров для снижения напряженности в экономических отношения двух стран.
23 августа вступили в силу новые тарифные пошлины двух стран на сумму в 16 млрд. долларов США.
24 августа Заместитель министра коммерции Китая Ван Шоувэнь встретился с Заместителем министра финансов США по международным делам Дэвидом Малпассом. Судя по заявлениям сторон, переговоры не привели ни к каким договоренностям. Это могло стать причиной того, что через два дня Президент США Дональд Трамп заявил, что “сыт по горло” внешнеторговой политикой Китая, о чем он якобы сказал своим советникам в Белом доме. По словам президента США, КНР давить на него перед ноябрьскими промежуточными выборами.
И наконец, по сообщениям агентства Bloomberg, 30 августа Президент США Дональд Трамп планирует ввести дополнительные пошлины на товары КНР на сумму в $200 млрд долларов США. Трамп хочет ввести новые пошлины против КНР после 6 сентября, однако окончательного решения по введению новых торговых ограничений пока нет.
Уйгурский вопрос
По сообщениям Financial Times, китайским властям удалось наладить сотрудничество в “уйгурском вопросе” с некоторыми странами, входящими в инициативу “Один пояс и один путь”. В частности, эффективное сотрудничество осуществляется со странами Центральной Азии. Это приводит к тому, что многие уйгуры переезжают в Турцию и Саудовскую Аравию, которую они рассматривают как более безопастные.
Кроме сотрудничества с приграничными странами, КНР приступил к строительству первой военно-тренировочной базы в провинции Бадахшан на северо-востоке Афганистана. База будет располагаться в Ваханском коридоре, на границе с тремя странами: Таджикистаном, с Пакистаном и китайским Синьцзян-Уйгурским автономным районом (СУАР). КНР намерен содержать там как минимум один батальон с вооружениями и оборудованием для учебной подготовки афганских военнослужащих, в рамках сотрудничества с Афганистаном в борьбе с терроризмом. Одной из целей лагеря может быть противодействие уйгурскому сепаратизму.
Министерство обороны КНР до сих пор официально не подтвердило планы о создании базы в Афганистане.
По сообщениям источников в правительстве Пакистана, китайские власти несколько раз вели переговоры с афганским террористическим движением “Талибан” (запрещенным в РФ). По их же мнению, это связано с тем, что Китай хотел бы играть более активную роль в урегулировании в стране и противодействию уйгурскому сепаратизму.
10 августа, впервые на официальном уровне в ООН был поднят вопрос “массового ущемления прав уйгур и других меньшинств, проживающих на территории СУАР”. Пекин не признает существование так называемых “лагерей перевоспитания”, о которых активно сообщают различные источники и СМИ в последние несколько месяцев.
Неожиданный путем борьбы с уйгурским сепаратизмом может стать решение Госсовета КНР стимулировать рождаемость в западных регионах страны путем выдачи субсидий на второго ребенка.
Летом КПК пересмотрела свое отношение к членам партии, которые придерживают любых религиозных убеждений. В новом своде правил на официальном уровне (на неофициальном уровне такая практика существовала и ранее) предусмотрены наказания за активное распространение религиозных взглядов.
В июле Ван Ян призвал установить жесткий контроль КПК над буддийскими религиозными организациями, для сохранения стабильности и национального единства. Во время летних каникул тибетским школьникам официально запретили участвовать в религиозных обрядах. Со школьников брали соответствующие расписки, а контроль над исполнением этих решений лег на директоров школ и родителей.
Инициатива Пояса и Пути
В сентябре Китай отметит пятилетие инициативы “Одного пояса, одного пути”. В рамках этой инициативы Пекин подписал 118 документов о сотрудничестве со 103 странами и международными организациями. Китайские инвестиции в страны “Пояса и пути” составили более 70 млрд. долларов США. Отметить стоит, что за пять лет инициатива не превратилась в полноценную стратегию и напоминает скорее мозаику разбросанных по разным регионам мира инфраструктурных проектов.
Реализация идеи такого масштаба безусловно, проходит с ожидаемыми осложнениями, ввиду того, что достаточно часто мотивацией выступает не экономические, а политические причины. Часто страны-получатели оказываются в экономических затруднениях еще на стадии начальной реализации. Зачастую вопросы оставляет закрытость тендеров, цена и даже необходимость постройки того или иного инфраструктурного объекта.
Одними из таких проектов стало строительство газопроводов и железнодорожной ветки в Малайзии. Премьер-министр Малайзии Махатхир Мохамад в ходе визита в Пекин официально объявил о замораживании этих построек на сумму более 20 млрд. долларов США. Причиной были названы непрозрачная процедура выбора исполнителей, реализации, а также “кабальные” условия кредитования, навязанные китайцами.
Источники из окружения премьера сообщают, что Махатхир Мохамад твердо намерен на отмену реализации этих проектов (при этом реализация проекта железной дороги между Сингапуром и Куала-Лумпуром также была отложена).
США, ЕС и некоторые азиатские страны начали противодействовать китайской экономической экспансии. Кроме возрастающего количества публикаций, в которых содержится критика китайской инициативы с точки зрения непрозрачности распределения подрядов, реализации, нарушения экологических, технических и других норм, прав человека и тд, США, Япония и Австралия согласились начать инвестирование в инфраструктурные проекты в Индо-Тихоокеанском регионе. Данное трехстороннее партнерство будет служить знаком поддержки и проводиться в целях укрепления мира и процветания в Индо-Тихоокеанском регионе, а также противодействовать китайскому влиянию от востока Африки до Гавайев.
Аресты и разжалования
В августе стали известны подробности антикоррупционного дела в НОАК. Генералы Вэй Лян и Сюй Фэньлинь были разжалованы сразу на 7 рангов. Генерал Ян Хуэй предположительно был взят под стражу.
Причиной разжалование предположительно послужили тесные связи двух генералов с ранее осужденными китайскими военными Го Босюном и Сюй Цайхоу. Генерал Ян Хуэй предположительно обвиняется в коррупции.
С 2012 года были осуждены более 13 тысяч военнослужащих НОАК.
Вывод
В летние месяцы подтверждается тренд углубления российско-китайских отношений как двух стратегических партнеров, но не союзных держав. Особо стоит отметить внешний фактор в виде давления США на оба государства. Этот фактор является не столько движением в сторону союза, сколько проверкой стратегического российско-китайского партнёрства. Россия и Китай продолжат демонстрировать единство подходов по региональным и глобальным вопросам, возможно расширение сотрудничества, более формального, чем реального, так как достигнута определенная планка, выше которой страны пока не хотят подниматься. Безусловно, существуют и усиляются группы влияния, которые готовы перешагнуть линию к дальнейшему сближению.
Повышение частотности контактов и укрепление стратегического партнерства можно и нужно использовать, например, в более продуктивном приграничном и экономическом сотрудничестве, что выгодно обеим сторонам.
Важным видится и китайская поддержка в таких российско-американских вопросах как СНВ-III и ДРСМД, ведь изменения в них коснутся и КНР, а международные отношения продолжат дрейфовать в сторону большей неопределенности и возрастания внешнеполитических рисков.
Многоуровневый конфликт между США и Китаем продолжает углубляется. Китайские власти официально разрешили местным правительствам тратить деньги на большие проекты. Комиссия по регулированию банковской деятельности Китая разрешила государственным банкам снова обильно кредитовать частный сектор и инфраструктурные проекты. Это явно противоречит высказываниям Лю Хэ, главного экономического советника Си, который обещал в январе привести финансы Китая в порядок за три года.
Все это может свидетельствовать о затруднениях в китайской экономике, а торговый конфликт вряд ли добавит позитивных тенденций. В противовес экономические показатели США достигли достаточно высокого уровня. При этом раскладе, затруднения Пекина убеждают Вашингтон продолжить давление на КНР в торговых вопросах. В этой связи интересными видятся публикации, о том, что внутри Китая более четко проявляется недовольство политикой и стилем самопозиционирования Си Цзиньпина, а также очередными арестами в НОАК.
Торговая война ослабляет курсу юаня. Независимо от искусственного занижения юань теряет свою цену из-за вводимых ограничений США. Это делает китайские товары еще более конкурентоспособными. Вьетнамские экономисты уже призывают власти ограничить китайский импорт нетарифными методами, пока товары из КНР не вытеснили местные.
С другой стороны, как пишут аналитики из Morgan Stanley, торговая война Вашингтона и Пекина не нанесет значительного ущерба экономике Китая, так как китайское правительство успешно реализует ряд мер по смягчению последствий торгового конфликта.
Учитывая то, что администрация Трампа связывает вопросы торговых ограничений с общей региональной повесткой, а также недовольство определенных влиятельных лиц сделкой США с КНДР, возможна новая эскалация конфликта вокруг Северной Кореи. Неудивительно, что Си скорее всего отправится в Пхеньян уже в сентябре.
На этом фоне логичным видится стремление Китая нарастить арсенал ядерных вооружений, о чем в августе писали в The Global Times. Газета позиционируется как голос Пекина к иностранным читателям так что данный сигнал имеет ясного адресата.
В уйгурском вопросе Пекин демонстрирует расширение инструментария борьбы с инакомыслием. Однако, как часто уже было в истории, давление только сплачивает группу, которая подвергается гонениям. С высокой вероятностью можно ожидать дальнейшее углубление и ожесточение конфликта. Лишь после ухода Си можно ожидать снижение конфликтности и достижения консенсуса, который устроит все стороны.
Другой интересной стороной этого вопроса является то, как будут развиваться отношения с Турцией и Саудовской Аравией по этому вопросу и будет ли КНР оказывать давления на эти страны?
Инициатива “Пояса и Пути”, кроме экономического внешнеполитического инструмента КНР, выступает в некотором роде глобальной витриной Китай для мира. Поэтому китайцам важно сохранять общую успешность проекта. Это прекрасно понимают в Куала-Лумпуре, и, как говорят источники из окружения премьера Малайзии, он хочет найти оптимальный вариант для того, чтобы китайцы не потеряли лицо.
Премьер, возможно, оставляет пространство для пересмотра условий проекта (отсюда и его заявления то, что малайские компании якобы готовы были осуществить проект гораздо более дешевле). Однако для китайцев эта проблема видится гораздо шире. Уступки даже такому признанному лидеру, как премьер Малайзии, вызовет желание другие стран пересмотреть условия договоров.
В случае с Малайзией вряд ли сработает схема, осуществленная с Зимбабве, когда китайцы списали старый долг, но вместо этого выдали новый кредит, на еще большую сумму. Очевидно, что не сработает схема Шри-Ланки, когда взамен списания более 1 миллиарда долларов США долга, Пекин получил право контролировать порт страны.
Переговоры между двумя странами будут долгими, но возможно стороны смогут найти схему выхода из этой ситуации, вплоть до сохранения проекта, но при совершенно других условиях.

П. Прилепский

Турция: июль-август 2018г. (дайджест)

Прошло уже несколько месяцев с того момента как Турция превратилась из парламентской в президентскую республику. За это время состоялась торжественная церемония инаугурации президента, стал известен состав нового правительства, члены которого уже приступили к активному исполнению своих обязанностей, а страна тем временем постепенно продолжает привыкать к новым политическим реалиям, причем как на внутри-, так и на внешнеполитическом направлении.
Отличительной чертой внешнеполитического курса Анкары за последние два месяца стало резкое ухудшение отношений с США, однако теперь не только в политической сфере, но и в области финансов и экономики, а также в равной степени резкое налаживание контактов со странами Евросоюза.

Отношения с Россией
В настоящий период времени российско-турецкие отношения развиваются в положительном ключе, о чем свидетельствует количество контактов на высшем и высоком уровнях, которое в последнее время увеличилось в разы. Активизация двустороннего взаимодействия происходит на фоне ухудшения отношений Турции с Западом, которое продолжается по меньшей мере вот уже несколько месяцев. С точки зрения Турецкой Республики, Россия стала одной из главных стран-партнеров в условиях нового внешнеполитического курса, реализуемого переизбранным в июне президентом Эрдоганом. Сегодня Анкара ищет поддержку в лице Москвы и в то же время сама старается считаться с мнением российской стороны, предпринимая попытки стать ближе к России и связанным с ней организациям и структурам.
Так, например, на полях очередного саммита лидеров БРИКС, состоявшегося в июле в Йоханнесбурге, Р.Т. Эрдоган, также присутствовавший на встрече, заявил о намерении Турции присоединиться к альянсу, попутно с этим напомнив, что все пять стран БРИКС, а также Турция, являются членами G20, и интеграция Турецкой Республики в данную структуру положительно скажется на взаимодействии государств в рамках работы обоих блоков. И хотя позднее Эрдоган говорил о том, что страны союза тепло приветствовали его предложение, президент России В.В. Путин в свою очередь заявил, что расширения состава БРИКС пока не планируется, однако не исключил такого развития события в дальнейшем. В то же время, в ходе встречи лидеров России и Турции, которая также состоялась на полях саммита, В.В. Путин отметил подъем в отношениях двух государств в разных сферах, в то время как Эрдоган в привычной ему манере иронично упомянул о «чувстве ревности», которое, по его словам, вызвано у некоторых стран турецко-российским сближением. Под «некоторыми» Эрдоган подразумевал государства западного мира во главе с США, и даже если в громких словах главы Турции на тот момент была доля правды, намного больше эмоций у указанных стран должны были вызвать дальнейшие двусторонние контакты на разных уровнях, имевшие место в августе. Чего только стоит приглашение турецкой стороной министра иностранных дел России С.В. Лаврова принять участие в совещании послов и постоянных представителей Турции при международных организациях, состоявшееся 13-14 августа. Важно, что российский министр, который осветил ключевые направления внешней политики России, а также провел переговоры со своим турецким коллегой, впервые прибыл Анкару с целью посещения такого рода мероприятия. И хотя от начала до конца она прошла за закрытыми дверями, данная встреча, очевидно, придала импульс дальнейшему развитию двусторонних контактов. После этого столицу Турецкой Республики в период с 17 по 18 августа посетила делегация Госдумы во главе с председателем В. Володиным. Цель его приезда была не менее интересной и заключалась в участии в шестом съезде Партии справедливости и развития, а также проведении переговоров с лидером Турции по его завершении. Середина и конец августа ознаменовались ответными визитами турецкой стороны – 17 августа в Москве состоялись переговоры министра обороны РФ С. Шойгу с министром национальной обороны Турции Х. Акаром. Во время повторной встречи 24 августа к ним также присоединился глава Национальной разведывательной организации Турции Х. Фидан. Обе встречи были посвящены вопросу урегулирования ситуации в Сирии, возвращению на родину сирийских беженцев, а также региональной безопасности на Ближнем Востоке в целом. В то же время, 24 августа, в столице России прошли переговоры министра иностранных дел России С.В. Лаврова с его коллегой М. Чавушоглу, прибывшим в Москву с ответным визитом. В ходе встречи обсуждался широкий круг проблем, в том числе сирийский вопрос, процесс реализации ряда совместных проектов, вопрос отмены визового режима, а также грядущие встречи. Одна из таких встреч, по предварительным данным, состоится в сентябре в Тегеране и станет продолжением так называемого астанинского процесса, объединяющего лидеров России, Ирана и Турции, а также очередным продолжением российско-турецкого взаимодействия.

Отношения с Западом
Несколько иным образом складываются отношения Турции с западными коллегами, в особенности с Соединенными Штатами. Антизападные настроения уже достаточно давно прослеживались в риторике турецких властей, однако гневные слова в адрес Америки переросли в решительные действия только сейчас.
На этот раз поводом для очередных разногласий стала, казалось бы, давно забытая история об американском пасторе, в свете планомерного ухудшения турецко-американских отношений вновь приданная огласке. Эндрю Брансон – как уже отмечалось, американец, проживающий в Турции и арестованный осенью 2016 года сперва за нарушение иммиграционного законодательства, а вскоре и за предполагаемые связи с Ф. Гюленом – лидером запрещенной в Турции организации FETO и по совместительству главным виновником и зачинщиком неудавшегося в июле 2016 года переворота по версии турецкого следствия. На протяжении долгого времени стороны не могли достичь согласия по этому вопросу – США требовали предоставить Брансону свободу, турки в обмен на это требовали экстрадиции Гюлена. Так и не сумев найти компромисс, Соединенные Штаты решили использовать данную ситуацию как предлог для новых обвинений Турции в нарушении прав и свобод, а также для последовавших за этим мер – сначала в виде ограничений в отношении отдельных министров, а затем в виде полноценных экономических санкций. Примечательно, что в конце июля Брансон все же был отпущен под домашний арест, что, однако, не остановило США от дальнейшей конфронтации. Разумеется, что за разногласиями по вопросу Брансона скрываются более значимые и непримиримые противоречия, например, по Сирии, отказу Турции поддержать антииранские санкции, по вопросу покупок С-400 и более независимой внешней политики Анкары. Соединенные Штаты устали от амбиций Турции, в то время как сама Турция устала быть пешкой в руках Вашингтона. В последнее время Р.Т. Эрдоган прямо заявляет о готовности искать новых партнеров, демонстрируя явное нежелание сотрудничать с США, но при этом пока не делая каких-либо поспешных выводов о членстве в НАТО, не считая уже привычных заявлений о необходимости закрыть военную базу Инджирлик, которые, к слову, были активно поддержаны турками в сети хэштегом #incirlikkapatılsın. Таким образом, если раньше лидера Турции от конкретных действий в отношении США останавливала политическая неопределенность перед выборами, то теперь, когда все уже решено, Эрдоган наконец перешел к реализации внешнеполитического курса не в пользу Соединенных Штатов. Стоит отметить, что кризис двусторонних отношений достиг таких масштабов, что заслужил внимание пресс-секретаря Генерального секретаря ООН С. Дуярича, призвавшего стороны решить свои проблемы путем двустороннего диалога, однако его слова внимания «враждующих» сторон, по всей видимости, не удостоились и до сих пор так и не были услышаны.
При этом в настоящее время наблюдаются изменения по линии Турция – ЕС. Санкционная политика США, которая коснулась как стран Евросоюза, так и Турции, вероятно, вопреки ожиданиям Соединенных Штатов, стала благоприятным фактором для турецко-европейского сближения. Турецкая Республика предприняла попытки восстановить контакты с самыми проблематичными за последние несколько лет с точки зрения двусторонних отношений государствами – Германией и Нидерландами. Так, например, лидеры двух государств Р.Т. Эрдоган и А. Меркель провели телефонные переговоры, в ходе которых была отмечена важность сотрудничества между странами. Кроме этого, некоторые немецкие министры и политики высказываются за то, чтобы оказать финансовую помощь Турции, чего еще несколько лет назад от представителей Евросоюза услышать было практически невозможно. При этом стороны, судя по всему, готовы обсуждать не только экономические и двусторонние вопросы, но и проблемы регионального характера. В настоящее время известно о том, что идет подготовка к четырехстороннему саммиту в непривычном формате Россия, Германия, Франция и Турция по вопросу сирийского урегулирования. При этом стоит отметить, что за налаживание диалога с Турцией в конце августа высказался и лидер Франции, призвав стороны выработать стратегическое партнерство с Турецкой Республикой. Что касается Нидерландов, то о восстановлении отношений с этой страной было объявлено в совместном заявлении двух стран, однако впервые эта тема поднималась министрами иностранных дел государств еще в июле на полях саммита НАТО. При этом интересно, что вновь приоритетным стал вопрос вступления Турции в ЕС – о желании продолжить переговоры по этому поводу заявляли в МИДе Турции, и, вероятно, до тех пор, пока у заинтересованных сторон есть причины восстанавливать отношения, такие разговоры еще будут иметь место в турецко-европейской политике.

Ближний Восток
Ближневосточная политика Турции за последнее время не претерпела значительных изменений. В настоящее время на политической арене Ближнего Востока, а именно его сирийской части, ведется серьезная борьба за провинцию Идлиб, где Турция, по понятным причинам, принимает активное участие.
Идлиб, расположенный на северо-западе страны, остается единственным регионом, находящимся под контролем боевиков. При этом Идлиб также является одной из так называемых зон деэскалации, за безопасность которой Турецкая Республика, наряду с другими странами-гарантами – Россией и Ираном, – несет ответственность. Кроме этого, особый интерес у Турции данный регион вызывает ввиду его непосредственной близости к приграничной турецкой провинции Хатай и другим районам, в которых государство ранее проводило свои операции и которые Турции рассматривает в качестве своей зоны влияния. Неудивительно, что в августе президент Эрдоган заявлял о том, что Турция готовит новые военные кампании на сирийском пространстве, а спустя некоторое вооруженные силы государства были замечены при переброске войск. За последние несколько недель августа Турция действительно сконцентрировала на приграничных с Сирией территориях большое количество военной техники. В то же время интересно, что на встрече со своим российским коллегой в Москве глава МИД Турции М. Чавушоглу заявил о необходимости невоенного решения конфликта, что коррелирует с позицией России по этому вопросу, однако не слишком убедительно звучит на фоне заявлений Эрдогана о подготовке новых военных операций и стягивании в район провинции Хатай на турецко-сирийской границе военной техники, которая теоретически в любой момент может быть применена Турцией с целью достижения ее интересов.
В то же время Турция, несмотря на то, что переговоры по Манбиджу продолжаются, больше не может рассчитывать на поддержку Соединенных Штатов, а поэтому вынуждена считаться с международным сообществом, прежде всего, в лице союзников по астанинскому процессу. Так, например, помимо вышеупомянутых двусторонних контактов России и Турции сирийская проблематика обсуждается Турцией в двустороннем формате с Ираном, с которым ее теперь объединяет не только союзничество в рамках астанинских переговоров, но и общая проблема в лице США. Так, например, в ходе не анонсированного ранее визита, 29 августа министр иностранных дел Ирана посетил Турцию, где обсуждался в том числе и вопрос урегулирования сирийского кризиса.

Внутриполитическая обстановка
9 июля в здании парламента в Анкаре Р.Т. Эрдоган во второй раз в своей жизни принес президентскую присягу, после которой, по уже сложившейся традиции, направился в мавзолей М.К. Ататюрка, а затем в президентский дворец. Именно там состоялась торжественная церемония инаугурации переизбранного президента, после чего глава государства огласил новый состав правительства, тем самым «дав старт» переходу от парламентской республики к президентской.
Как предполагают конституционные поправки, вступившие в силу после июньских выборов, должность премьер-министра, которую занимал Б. Йилдырым, упраздняется. Отныне Эрдоган сам возглавляет правительство, которое и было сформировано под его руководством. Вместе с этим, стало известно о появлении новой должности вице-президента, которую занял Фуат Октай, и, нужно отметить, появление данной персоны в числе приближенных к Эрдогану лиц неслучайно. Ф. Октай начинал свою карьеру на государственной службе с Управления по предотвращению и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, которое он возглавлял с 2012 по 2016 годы. Тогда Управление находилось в ведении премьер-министра, пост которого в то время занимал именно Эрдоган, что позволяет сделать вывод о том, что Октай и нынешний президент знакомы достаточно давно. Кроме того, новый вице-президент компетентен в вопросах внутренней и внешней политики государства – в 2016 году он принимал участие во встрече Эрдогана с канцлером Германии А. Меркель, а затем занял пост заместителя премьер-министра. Особо интересным в биографии Октая является тот факт, что во время попытки переворота в июле 2016 года он оказывал сопротивление повстанческим силам, что немаловажно для Эрдогана, и даже добился трансляции выступления премьер-министра на одном из турецких телеканалов. Кроме того, он принимал участие в координационной деятельности военных операций в Сирии – сначала это была «Щит Евфрата», затем «Оливковая ветвь». Исходя из этого, можно предположить, что на должность «правой руки» Эрдогана и требовался именно такой человек, как Октай – хорошо знакомый с политическим курсом Турции, более того, поддерживающий инициативы государства и готовый отстаивать его интересы. Что касается нового правительства, то свои посты удалось сохранить лишь 3 людям – М. Чавушоглу так и остался во главе Министерства иностранных дел Турции, в то время как С. Солу и А. Гюль остались в должности министра внутренних дел и министра юстиции соответственно, остальные министры были назначены Эрдоганом на свои должности впервые. Так, Х. Акар, бывший глава генштаба, занял пост министра обороны, Б. Албайрак, стоявший во главе министерства энергетики, стал министром финансов и казначейства, З.З. Сельчук возглавит министерство труда, социального обслуживания и семьи, М. Варан – министерство промышленности и технологий, Д. Туран – министерство транспорта и инфраструктуры, Б. Пакдемирли – министерство сельского и лесного хозяйства, З. Сельчук – министерство образования, М. Касапоглу – министерство по делам молодежи и спорта, М. Эрсой – министерство культуры и туризма, а М. Курум – министерство экологии и градостроительства. При этом Эрдоган принял решение сократить количество министерств – с 21 до 16. В число упраздненных символично вошло Министерство по делам ЕС, функции которого отныне возложены на МИД, а также Министерство экономики, ставшее частью Министерства торговли.
Другим важным внутриполитическим событием можно назвать 6-й съезд правящей ПСР, где выступил с заявлениями президент Эрдоган, единогласно переизбранный в качестве председателя партии 1380 делегатами. Выступление главы государства на съезде в основном было посвящено новым вызовам, стоящим перед Турцией, а также громким словам Эрдогана о величестве турецкой нации. Так, президент в очередной раз раскритиковал политику США в отношении Турции, заявив, что турецкий народ готов и может противостоять подобным провокациям, не давая в обиду национальные интересы государства. Что касается решений, которые переизбранный президент уже успел принять, то одним из первых стал отказ продлевать режим ЧП, который был введен в стране два года назад. Решение Эрдогана вполне объяснимо – после попытки переворота и вплоть до июньских выборов главе государства было необходимо не допустить очередной дестабилизирующей ситуации, способной подорвать авторитет президента, и введение режима ЧП являлось единственным предлогом, позволяющим контролировать неугодную президенту деятельность, ссылаясь на необходимость обезопасить государство. Теперь же, когда полнота власти сосредоточена в руках Эрдогана, и он может взять под свой контроль большую часть процессов самостоятельно, режим ЧП перестал быть нужным. Таким образом режим ЧП перестал действовать 19 июля, однако при этом пресс-секретарь президента И. Калын заявил, что при необходимости он снова будет введен.

Экономическая ситуация
В то время, как полным ходом идет реализация крупных экономических проектов, в которых задействована Турция, например, в виде «Турецкого потока», завершенного уже на 80%, экономика страны переживает настоящий кризис, который, однако, спровоцирован внешнеполитическими и внешнеэкономическими факторами.
Напряженность двусторонних отношений Турции и США вылилась в открытую торговую войну, которая в значительной степени подорвала лиру и турецкую экономику в целом. Начало стремительному ухудшению отношений было положено 1 августа, когда Соединенные Штаты ввели санкции в отношении министра внутренних дел и министра юстиции Турции в качестве ответа за отказ освободить Э. Брансона. На этом Д. Трамп не остановился и позже принял решение повысить пошлины на алюминий (20%) и сталь (50%), ввозимые из Турции, а результате чего курс лиры по отношению к доллару резко понизился, а 10 августа турецкая лира обновила исторический минимум с 2001 года, обрушившись на 18%. После этого президент Турецкой Республики неоднократно выступал с заявлениями о том, что Турция не станет терпеть подобного отношения и примет ответные меры. Какое-то время реакция Турции ограничивалась предупредительными, хотя и достаточно жесткими, высказываниями в адрес Вашингтона, призванными прекратить начатые провокации. Тем не менее, когда показатели инфляции в стране в прямом смысле этого слова превзошли все ожидания Центробанка, когда турецкая лира стала самой обесценившейся валютой после аргентинского песо, и когда стало понятно, что Вашингтон непреклонен перед «вразумительными» речами турецкого президента, специалисты почти во всем мире стали твердить о необходимости принятия Центробанком Турции экстренных мер по поддержанию национальной валюты. В частности, свою обеспокоенность выразили представители МВФ, ожидающие от Турции конкретных действий по урегулированию экономической ситуации. Однако вместо этого Эрдоган призвал жителей поменять доллары на лиры с целью поддержания турецкой валюты, озвучил инициативу объявить войну американским гаджетам, которая была поддержана частью турецких граждан, и в итоге принял решение бороться с Америкой свойственным ей же образом.
15 августа Турция объявила о введении дополнительных пошлин на ряд американских товаров. В числе самых высоких – табачные изделия (60%), алкоголь (140%), автомобили (до 120%) и косметическая продукция (до 60%). Президент Эрдоган, в свою очередь, днями ранее заявил, что с США доллары, а с Турцией Аллах и, возможно, отчаянные изречения турецкого президента действительно были услышаны Всевышним, но Турцию поддержало большое количество стран, в том числе Россия, Китай и даже представители ЕС, в частности, Германия. Вероятно, именно эта поддержка и стала одним из поводов к решительным действиям турецкого руководства, которое тоже слышало повсеместную критику американской политики и предполагало, что Турецкая Республика не останется одна в этой ситуации. Как итог, американо-турецкое противостояние спровоцировало разговоры о необходимости проводить расчеты по вопросам двусторонней торговли в национальных валютах со многими из стран. Например, данный вопрос уже обсуждался Россией и Турцией в ходе двусторонних переговоров. Кроме того, в беде не оставил Турцию и ее давний друг Катар, согласившийся инвестировать в турецкую экономику 15 млрд. долларов и подписавший со страной двустороннее соглашение по обмену валют в рамках этого проекта, тем самым дав Турции шанс на постепенное восстановление.

***
В настоящий период времени Турция переживает переломный этап в своей истории. Эпоха кардинальных перемен, причем одновременно во внешней и во внутренней политике происходит на фоне крупнейшего за всю историю существования государства экономического кризиса, с чем Турецкая Республика не сталкивалась никогда. На данный момент можно сказать, что экономика Турции держится из последних сил, и, несмотря на то, что президент отказывается повышать ставки и влиять на ситуацию изнутри, руководство активно ищет сотрудников на мировой арене и, судя по тому, что пока находятся источники финансирования в лице Катара и есть общее понимание необходимости урегулировать ситуацию, надежда на светлое будущее турецкой лиры пока сохраняется. При этом можно сказать, что действующего лидера Р.Т. Эрдогана такого рода ситуация не сильно смущает – он вполне уверен в своих действиях и, во всяком случае пока, без паники принимает происходящие изменения. Во внешнеполитическом плане Турция убедилась в том, что концепция глобального лидерства США уже исчерпала себя и приняла решение стать страной, открытой для внешнего сотрудничества. В мировых СМИ массово обсуждается возможность формирования нового союза формата Россия – Турция – Иран и даже Китай – как главных «жертв» санкционной политики Соединенных Штатов. Однако, если с Россией и Ираном у Турции действительно наблюдается координация на всех уровнях, то говорить о формировании долгосрочных союзов с Китаем пока действительно рано. Дружба против США – одно из немногих (если не единственное) обстоятельств, сближающих эти две страны на данном этапе. Та же ситуация складывается с Европейским Союзом – общие претензии к политике Д. Трампа вынудили стороны забыть прошлые обиды, а также массу неразрешимых двусторонних проблем и сосредоточиться на коллективной критике Соединенных Штатов. Тем не менее, уже сейчас можно предположить, что восстанавливающийся сегодня союз Турция – ЕС – явление, скорее всего, эпизодичное. Внезапное сотрудничество государств, которые еще несколько месяцев назад отказывались от контактов друг с другом, – вынужденное и, как следствие, недолговременное. Вопрос заключается лишь в том, кто первым сойдет с дистанции, а если быть точнее – кто первым наладит отношения с причиной этого сотрудничества – США.

В. Аватков, А. Сбитнева